Кое-что о себе

12. ПОБОЧНЫЕ  ИНТЕРЕСЫ 

За пределами профессиональной работы, общественной деятельности и любовных переживаний жизнь шла своим чередом. Летом брат посещал местный яхтклуб, я ремонтировал «Белку», вместе катались на ней по окрестным рекам и озёрам, на разных берегах устраивали ночёвки с кострами и песнями. Пели песни Окуджавы, Визбора, Городницкого, Клячкина, Берковского и других известных бардов, а потом  и Высоцкого.

Моторные лодки нашей промышленностью почти не выпускались, по импорту не завозились, и энтузиасты строили их сами. Я высматривал в журнале «Катера и яхты» подходящую конструкцию на смену состарившейся «Белке» и собирался заняться судостроением. Приобрёл на работе стеклоткань и бочку полиэфирной смолы, но она оказалась уже с отвердителем и загустела прежде, чем я взялся за работу. Это сильно охладило мой судостроительный пыл. Неожиданно в спортивном магазине я увидел симпатичную мотолодку производства маленького местного заводика «Дзинтарс». Она была размером с «Белку», но из авиафанеры и гораздо легче, всего 65 килограммов (та была из простой фанеры, оклеенной стеклотканью, и потому вдвое тяжелее). Я немедленно сбегал за деньгами (260 рублей), вызвал грузотакси и отвёз её на дачу. «Где Белка, там и Стрелка», − сказала мама, и новая лодка стала «Стрелкой». Кто не помнит, две одноимённые собаки ещё до Гагарина вместе летали в космос и были знамениты на весь мир. А подсказать удачное название мама была большая мастерица.

Лодочные моторы, как и сами лодки, в те поры у нас были в глухом дефиците. Я уже присмотрел в комиссионке старый американский мотор «Эвинруд», но тут отец, поощрявший мои увлечения, привёз из Москвы новенький подвесной мотор «Москва». Когда мы установили его на «Стрелку», да ещё в паре со старым, она полетела, действительно, как стрела, и сердце заколотилось в предвкушении дальних странствий. А тем временем мы гоняли на ней по близлежащим рекам и примыкающим озёрам, вылавливая между делом пустые бутылки. Одна бутылка – 12 копеек, то есть два литра бензина. Десять бутылок – полный бак. Бутылок попадалось немало, а если добавить и свои, то топливо вообще обходилось даром.

Летом 1962 года мы с Таней снова намылились в дельту Волги, на этот раз со «Стрелкой» и двумя моторами. К нам присоединилась ещё одна Таня, младшая сестра нашего однокурсника. Чтобы их не путать, первую я стал именовать Таней Большой, вторую – Таней Маленькой, или попросту Таткой. Собравшись в Москве, мы купили четырёхместную каюту на теплоход «Тургенев» до Волгограда. Почему до Волгограда? Потому что дальше нам с ним было не по пути: он сворачивал в Волго-Донской канал и шёл в Ростов-на-Дону. А из Волгограда в Астрахань мы намеревались плыть на «Стрелке». А почему четырёхместную? Во-первых, потому что в двухместную мы втроём не вмещались. А во-вторых, мы решили взять с собой собаку, и чужого четвёртого пассажира она могла бы покусать.

Правда, собаки ещё не было, и мы с Таней Большой поехали на Птичий рынок, где присмотрели симпатичную легавую щенягу Майку ценой в пятнадцать рублей. С хозяином, который жил за городом, договорились, что заберём её сразу на теплоход, и оставили пять рублей в задаток. Перед отплытием я поехал туда на электричке, но его не застал. Пока ждал и добирался обратно, «Тургенев» ушёл без нас, но с нашим багажом. Тогда мы обогнали его на подвернувшейся машине и взяли на абордаж в Дмитрове. До Волгограда наслаждались комфортом, а там пересели в «Стрелку» и покатились вниз не по широкой и ветреной Волге, а по более узкому и тихому волжскому рукаву – Ахтубе, заехав туда по соединительному каналу.

Ахтуба сильно петляла и была перегорожена наплавными мостами, что замедляло наш ход. Зато заправлялись мы там бесплатным бензином у военных, обитавших по берегам. В дороге к нам всё же присоединилась собака, которую мы назвали Смелым, уж очень она была похожа на белого Смелого из моего детства. Военные по берегам Ахтубы гнездились недаром, и вскоре нас прищучили за случайный въезд в необозначенную акваторию космодрома Капустин Яр. Похоже, что, опасаясь за космодром, за нами даже отправили наблюдателя, на которого потом регулярно лаял Смелый. Вот, – думал я, – после курсов контрразведки и мне могли поручить подобную работу – отслеживать туристов, высматривающих подходы к космодромам.

Тут у Тани Маленькой закончился отпуск, и я проводил её до поезда. Оставшись втроём с Таней Большой и Смелым, на барахливших моторах мы приехали в Астрахань. А поскольку московские Маклаковы корили меня за то, что в прошлый раз я проигнорировал их астраханских родственников, то теперь, оставив гружёную «Стрелку» у причала лодочной станции, мы заявились прямо к ним.

Жили они в заволжском районе Трусово, в доме деревенского типа с маленьким участком, где сидел на цепи большой овчар Джек. Чтобы он нас не загрыз, пришлось познакомиться с ним поближе и познакомить Смелого. Хозяйка тётя Сима, давно похоронившая мужа, была пожилой, очень симпатичной и приветливой женщиной с богатой, интересной биографией. В детстве ей даже доводилось сидеть на коленях у Сталина. У нее было три сына и дочь. Саша капитанил на танкере, Лёша шоферил на грузовике, Федя ещё учился, дочь жила с мужем в городской квартире.

Несколько дней мы гостили в радушном доме, попутно улаживая свои дела – ремонт моторов, оформление охотничьих документов, уточнение маршрута, – а затем оседлали «Стрелку» и дунули со Смелым в сторону моря. Посетив Астраханский заповедник, долго путешествовали по лабиринтам проток и раскатов, жили на необитаемых островах – сначала на большом острове Спасения, затем на маленьком и уютном островке Находка, который нам понравился настолько, что мы «зарезервировали» его для будущих путешествий. Занимались рисованием, рыбалкой и охотой. Случайно выловили и съели большого осетра с икрой. Хотя, раз с икрой, тогда осетрину. Ростом она была с Таню, весила килограммов тридцать, а икра потянула на пять с половиной.

Это я верхом на «Стрелке» уплетаю арбуз. А белую лилию прицепила мне Таня для колорита.

Со Смелым у нас сложилась взаимная любовь. Он самоотверженно нас охранял, то разгоняя стадо бычков, с которыми мы не могли справиться, то пугая инспекторов рыбнадзора, решивших проверить наш остров. Бывало, я уезжал на лодке один – в разведку или на рыбалку, а Таня со Смелым оставалась на острове. Когда в протоках слышался треск лодочного мотора, Таня прислушивалась, поджидая меня, но Смелый не реагировал. Если же он начинал суетиться, то это уж точно был мой мотор. А ведь моторы тогда у всех были одинаковые, других просто не выпускали.

Смелый на «Стрелке». Цветные фото из этого похода тоже сделаны с чёрно-белых оригиналов.

Возвращаясь, мы оставили Смелого у тёти Симы в компанию к Джеку, потому что перевозить его с собой в Ригу вдобавок к приличному багажу было слишком проблематично.

«Стрелка» вела себя замечательно. В незагруженном состоянии она глиссировала даже на одном моторе. Когда на скорости летишь по узкой протоке, где нет ни камней, ни мелей, только повороты, и по сторонам проносятся стены тростника с вкраплениями ив, а рядом девушка, которая чувствует и воспринимает все так же, как и ты, – это большое удовольствие. Оно захватывает душу, и душа летит вместе с вами и лодкой. Кто-то скажет: а на машине по шоссе? Позже я поездил и на машине по шоссе. Нет, это совсем не то. Там вы сидите внутри машины, а тут – летите внутри природы!

В последующие годы «Стрелка» продолжила свой героический путь, побывав со мной в ближних походах по Лиелупе с ее притоками, по Балтэзеру, Большой и Малой Югле, и в дальних – снова по Волге и её дельте, по Сухоне от Вологды до Северной Двины, по всем подмосковным водохранилищам, каналу имени Москвы и Московскому морю. На Клязьминском водохранилище она и встретила свою погибель, когда перед Московской олимпиадой 1980 года ретивые перестраховщики подвергли капитальной зачистке не только город и пригород, но и ни в чём не повинные отдалённые окрестности. Лодка хранилась у прибрежных хозяев, и они за ней не уследили. Возможно, кто-то на ней катался и оставил на берегу. Мы нашли только несколько фанерок.

Но это было потом. Летом 1963 года мы с Эдгаром планировали поездку на Северную Двину, но у него вышла задержка с отпуском, что произошло не впервые. Таня уехала к родственникам в Керчь, а я, оставшись один, сел на поезд и махнул в Киев. Ознакомившись с городом, переметнулся в Одессу, снова ознакомился и, в конце концов, обосновался в Крыму, в Судаке, куда позже из Керчи приехала и Таня. Облазив развалины генуэзской крепости в Уютном, мы углубились в соседний посёлочек Новый Свет, открыв райское местечко. Там мы лазили по горам, купались в бухте, написали несколько этюдов и воссоединились с Эдгаром, приехавшим на наш пламенный зов. Остаток отпуска провели втроём.

В следующий отпуск мы с Таней и Андреем Маклаковым отправились в Карелию, в приграничный городок Суоярви. На этот подвиг нас вдохновил, будучи в Риге, приятель моей одноклассницы, тамошний комсомольский вожак Володя Сиренко. Андрей недавно обзавёлся мотоциклом «Ява» и дунул на нём прямо из Москвы, заехав по дороге к нам в Юрмалу. Мы же с Таней поехали на поезде через Ленинград и на платформе в Суоярви были задержаны вооружённым патрулём. Уже в третий раз в отпускных разъездах нас принимают за шпионов. Видимо, есть в нас что-то эдакое… специфическое. После звонка Володе Сиренко суровые стражники с нами расшаркались и выпустили на свободу. Таня в этот раз ехала после операции на почке. Врач заверил, что от такой поездки вреда не будет, даже быстрее заживет. Главное – не застудить, и она надевала свитер через ноги.

Несколько дней мы пожили у Володи, поджидая отправленную багажом «Стрелку» с моторами. Развлекались, стреляли из его ружьишка ИЖ-56 «Белка» по бутылкам. Володя был парень весёлый и свойский, непохожий на чиновника. А Андрея на мотоцикле в приграничный район не пустили, пришлось ему вернуться в Ленинград и оставить своего красного коня у брата Юры, служившего там в морском ведомстве. Когда, наконец, мы воссоединились, нас посадили в грузовик и отвезли на берег озера Салон-Ярви – водного лабиринта, состоящего из нескольких озёр, соединённых узкими лесными речками. Ориентировались мы там по маленькой и слепой схеме, нацарапанной на клочке бумаги местным жителем. Гонять по этим несудоходным озёрам на моторке не получалось из-за обилия топляков и подводных камней, а по речкам – из-за их поразительной зеркальности. Невозможно было отличить реальный пейзаж от отражения в воде, и даже на тихом ходу мы то и дело врезались в берег. Но, несмотря на отдельные невзгоды, впечатлений на очередной рабочий год все наглотались вполне.

А в 1965 году я снова посетил дельту Волги, на этот раз с Таней и школьным другом Юрой. С собой опять взяли «Стрелку» с двумя моторами, отправив их багажом в Москву вместе с прочим туристским скарбом. Из Москвы до Волгограда плыли на двухпалубном теплоходе «Вычегда» венгерской постройки. Кстати, таких теплоходов, а точнее, дизель-электроходов, названных в честь наших рек, было закуплено немало, но потом их зачем-то переименовали, назвав именами исторических личностей.

В этом плавании у нас сложились стишки с натуры:

На нижней палубе – в лаптях,
Мужи – навеселе,
На «о» ведётся разговор
О хлебе, о земле,
О том, как ягоду продать
И как штаны купить,
О том, что можно и не жрать,
Но что нельзя не пить.

Под лавкой милое дитя
Кемарит, сопли распустя.
В углу лукавый мужичок
Стрекочет, как сверчок:
«Вот город – это красота,
Тра-та-та-та-та-та.
По мне бы эту красоту
Послать в тра-та-та-ту!»

А наверху? О, там ажур.
Залез я и гляжу.
Здесь не проходит мой «тужур»,
А я и не тужу.
Всё те же сопли распустя
В батистовый платок,
В картишки режется дитя
У мамы между ног.

И дочка козырным вальтом
У тёти бьёт туза,
А та мешочников притом
Поносит за глаза:
«Понасажали тут хамьё –
Храпит, кричит, поёт,
Что тут его, а что твоё,
Поди, не разберёт!

А это разве ресторан?
Ведь с голоду помрёшь!
А теплоход? А капитан?
Паршивей не найдёшь!»
И вот уже пробрали всех,
Кто прав, кто виноват,
Как полный грешников ковчег,
Плывущий прямо в ад.

А теплоход всё дальше прёт,
Не отпустив грехи…
А капитан глядит вперёд…
А я пишу стихи.

Кроме сочинения стихов, мы вместе с попутными туристами распевали песни, а на остановках бродили по городам. Погода поначалу угнетала прохладой и дождями, но к Саратову стала по-настоящему летней. Воспользовавшись этим, мы чинили «Стрелку», лежавшую кверху дном на верхней палубе. У нее вываливались шурупы, крепящие фанеру днища к шпангоуту. По правилам-то надо крепить её медными гвоздями, загнутыми изнутри. А шурупы в скачущей по волнам лодке – штука ненадёжная. Медных гвоздей у ​​нас не было, и мы заклеивали дырочки от шурупов эпоксидной шпаклёвкой.

Пересадка с теплохода на «Стрелку»

В Волгограде мы сошли на берег и, закупив бензин и продукты, загрузились в «Стрелку». В этот раз поплыли вниз не по Ахтубе, а по Волге. Надеялись, что это будет быстрее, но из-за капризных моторов снова получилось долго. Зато мы познакомились с роскошными пустынными пляжами нижней Волги, где можно было бы построить целую вереницу домов отдыха и пионерских лагерей, но никто этого не делал, и пляжи пропадали зря.
Кстати, когда на такой бережок вылезаешь из лодки босиком, то ещё не чувствуешь опасности. Отбежал подальше «до ветру», мокрые ноги обсохли и – о ужас! Внезапно ощущаешь, что песок раскалён, как сковорода, а вокруг ни тенёчка, а лодка далеко… Прыгаешь то на одной ноге, то на другой, пока с грехом пополам не доберёшься до воды. На следующий раз вылезаешь из лодки уже только в шлёпанцах.

В Астрахани мы снова остановились у тёти Симы. Интересно, что овчар Джек нас с Таней сразу узнал, хотя прошло три года. А Смелый, к сожалению, не дождавшись нас, погиб, попав под машину. Моторы мы отнесли в ремонт: один из них барахлил, другой замолк совсем. Но для местной мастерской это были семечки. Здесь, рядом с водными просторами, моторок у жителей полно, и мастера знают свое дело. Наши моторы заработали, как новые, и мы резво покатились вниз. Дельта, как всегда, была приветлива, баловала нас погодой и красотами, кормила дичью и рыбой, кусала комарами. Остров у нас был уже новый, ибо Находку, разумеется, мы не нашли.

Живой памятник диким туристам

Еще мы там тщетно пытались готовить суп из черепах, которых наловили в протоке, и ездили со своего острова в посёлок встречать Эдгара, но он не приехал. Зато на обратном пути мы с Таней видели неопознанный летающий объект, который, правда, не летал, а недалеко от Луны неподвижно висел в ночном небе, подобный серебристому наутилусу, а потом выпустил облако розоватой пелены, в которой и растворился без осадка.

А в 1966 году с Таней и Эдгаром, который, наконец, соблаговолил к нам присоединиться, мы прокатились на «Стрелке» из Вологды по одноимённой речке до её впадения в Сухону, затем по красавице-Сухоне до Котласа. Кстати, замечу, что у названий северных рек (Вологда, Сухона, Вычегда, Пинега) ударение – на первый слог, как и у латышских названий (Лиелупе, Булдури, Асари, Кемери). Правда, попадаются реки и с другим ударением: Онега, Печора, Двина.

В процессе плавания у нас сами собой слагались частушки, которые мы распевали вечерами у костра.

На моей красивой лодке
Не мотор, а ерунда:
Почихает, побрехает
И не едет никуда!

И кто его знает,
Чего он чихает!

Как у Волги бережок
Лев низок, а прав высок,
А у Сухоны-реки
Оба брега высоки!

Плывут вдоль по речке Нил
Бегемот и крокодил,
А вдоль Сухоны-реки
Плывут только топляки!

Чтобы в Ниле искупаться,
Надо взять с собой ружьё,
Чтоб по Сухоне кататься,
Нужно тёплое бельё!

Без ружья пойдёшь купаться –
Крокодил тебя сожрёт,
Без белья пойдёшь кататься –
Тебя насморк проберёт!

В Котласе мы вместе с лодкой погрузились на теплоход «Пинега» и по Северной Двине прибыли в Архангельск. Оттуда слетали на самолёте на Соловецкие острова, подивились на крепостные казематы и живописные леса с гирляндой озёр, через которые проплыли на прокатной лодке по узеньким рукотворным каналам, прорытым когда-то монахами местного монастыря.

У соловецкого кремля

Напомню, что свои путешествия, за небольшими исключениями, я подробно описывал в путевых дневниках. Кое-что из них приведено в этом моем блоге и на моей странице сайта Проза.ру, а полностью они публикуются в книге «За туманом» (следите за рекламой).

Кроме путешествий, летом я успевал пожить на даче, попляжиться на прибрежных песках Рижского залива, поохотиться на девушек. В гараже оборудовал и отделал неплохой «аппартамент». Спать на пружинном матрасе я не любил, переворачивал его вверх дном, на его раму укладывал доски, а на них тюфяк. Как-то после танцев заманил туда из дома отдыха приезжую красотку. Она осталась довольна и сказала на прощанье: «Сто лет ничего подобного не испытывала!» – «Надо же, – удивился я. – Сто лет! А на вид молоденькая».

Но дача могла пригодиться не только летом. Однажды осенью я приметил девушку на вокзале. Она возвращалась домой после отпуска и ждала поезда. Разговор складывался удачно, и я отважился пригласить её на уже пустующую дачу. Она согласилась с условием, что я куплю ей билет на следующий поезд, потому что её билет пропадёт, а деньги на исходе. Съездив домой за ключами от дачи, я рассказал домашним легенду о ночном дежурстве в Юрмале по линии БСМ – бригады содействия милиции. Была в те годы такая практика. Под этим предлогом, кроме ключей, я взял и кое-какие съестные припасы. На даче было холодно, но романтично. Растопили печку и неплохо провели время. Утром посадил её на поезд, и – ту-ту! Больше не виделись.

Ещё одна «жертва» попалась мне за ужином в кафе «Лира». Песню «Эти глаза напротив» тогда ещё не сочинили, но знакомство произошло прямо по этому сценарию. Наши переглядки закончились тем, что я нахально привёл её к себе домой, где все уже спали. Она никуда не уезжала и, более того, как выяснилось, работала в одном здании со мной. Хотелось верить, что это совпадение не случайно. На работе мы ежедневно встречались на лестничной площадке у окошка, болтали, украдкой целовались, и я чувствовал себя почти влюблённым. Но вскоре наша организация переехала в другой конец города, и мы расстались так же внезапно, как и познакомились.

Тогда разлуки воспринимались не слишком болезненно, потому что в молодости двери сердца всегда распахнуты. Кто туда, кто сюда… Теперь же подобные воспоминания нередко вызывают ностальгические сожаления.

Не все приключения заканчивались благополучно. Однажды летним вечером в городе я спешил на электричку. К шедшей впереди девушке прицепилась какая-то компания. Поравнявшись с ними, я сделал замечание, и девушка убежала. А я, продолжив путь, получил сзади удар в челюсть. Хоть и не упал, но отлетел на газон. Пока доехал до дачи, щека распухла, а на следующий день на рентгене обнаружилась трещина в челюсти. Видимо, удар был нанесён не пустым кулаком. Две недели проторчал в больнице, где челюсти связали проволокой, и я сквозь зубы сосал бульоны, кисели и жидкий шоколад. Обошлось без операции.

Потом мне представился случай отомстить любителям махать кулаками. Я ехал в троллейбусе с вокзала на городскую квартиру. В салоне стояло несколько человек, и одна женщина сделала замечание какому-то парню. Тот, недолго думая, ударил ее кулаком в живот, да так, что она охнула и согнулась пополам. Пассажиры зароптали, а сидевший поблизости другой парень, оказавшийся дружинником, встал, заломил ему руку и попросил водителя остановиться. Троллейбус притормозил возле эспланады и открыл переднюю дверь. Дружинник вывел наглеца и повёл по аллее парка. Я решил подстраховать, вышел следом и пошёл за ними метрах в десяти. И не напрасно. При первой возможности хулиган вырвался, перепрыгнул низкую ограду, отделявшую аллею от проезжей части, перебежал улицу и бросился назад по тротуару. Тогда я тоже перешагнул ограду, быстро перешёл улицу и оказался у него на пути. Едва он поравнялся со мной, я подставил ножку, и он полетел на асфальт. Тут его и настиг дружинник, а следом появился и милиционер. Всё было кончено. Они скрутили его и повели в отделение милиции.

А раз, гуляя по пляжу, я присел на подстилку к загоравшей девушке, симпатичной блондинке с круглым курносым личиком. Заговорив ей зубы, пригласил на дачу. По дороге познакомились. Звали ее Лена Сойту, и постепенно она присоединилась к нашей компании. Бывала у нас часто, потому что и на даче, и в городе жила неподалёку от нас. Как-то мы с братом встретили её в городе с подружкой Наташей, бывшей одноклассницей, с которой потом стал встречаться Эдгар. А я тем временем снова на пляже познакомился с хорошенькой ленинградкой.

Не подумайте, что я постоянно заводил новые знакомства. Так уж скомпонован рассказ. На самом деле проходили месяцы и годы, заполненные будничными делами, которые мне расписывать, а вам читать совсем не интересно. Это во-первых. А во-вторых, я пишу только о тех встречах и знакомствах, которые почему-либо запомнились. На самом деле их было гораздо больше. Это как мама, увидев у меня на шкафу шеренгу пустых бутылок, спросила с укоризной: «Алик, неужели ты столько выпил?» – «Что ты, мама, – отвечал я. – Здесь только заграничные бутылки, которые не принимают. Наши-то я сдавал». Но это было позже, когда я уже жил отдельно, а к описываемому времени за мной числились лишь отдельные романтичные эпизоды да единичные подружки.

Ладно, не придирайтесь. Короче, сижу я с этой соблазнительной ленинградкой в ​​городской квартире на диване за маленьким столиком, угощаюсь и балдею. Вдруг телефонный звонок: Эдгар с Наташей не прочь присоединиться. Дальше угощались и танцевали вчетвером. Всё бы ничего, но довольно быстро Наташа, чувствую, переключается на меня. Как потом выяснилось, она любила отбивать парней у их девушек. Этакий способ самоутверждения. Быть может, меня бы она и не отбила, но через несколько дней моя ленинградка стала расхваливать своего нового знакомого. Такой, дескать, русский богатырь, красавец, прямо Илья Муромец. На худой конец, Добрыня Никитич. А он оказался моим коллегой по работе, просто крупным увальнем с невысоким авторитетом в коллективе. Такое предпочтение меня оскорбило, и я к ней охладел. Зато они, напротив, подружились и вскоре создали счастливую ленинградскую семью. Потом я встречал его на съезде дизайнеров в Москве, и он передавал от неё привет.

А вот Наташа влекла меня всё сильнее. Стройная, гибкая и спортивная, на пляже она лихо «крутила колесо» по пять-семь оборотов, не сходя с места. «А он циркачку полюбил», – дразнили меня друзья словами из песни Окуджавы. Её детский голосок был, по их мнению, пискляв, а по-моему, мелодичен и серебрист, а в ее лице я даже находил сходство с сикстинской мадонной Рафаэля. Она интриговала меня какими-то секретами своего прошлого и назначала свидания на кладбище. Она не напоминала тот идеал, который я искал и лелеял, но любовь не спрашивает о лелеемых нами идеалах. Чувство развивалось постепенно, но прихватило крепко и засело надолго.

Летним утром в выходные дни девчонки приезжали из города к нам на дачу. Проснувшись в своей каморке, я прислушивался к голосам в саду: приехала ли Наташа? Ура! Она приехала. Вот голоса смолкают, открывается дверь, и Наташка впархивает в гараж. Быстро подойдя к постели, молча целует меня в губы и бесшумно выскальзывает в сад.

Однако хватит про девушек, а то ведь с ними забудешь обо всём. Вернёмся к лодкам. К моему тридцатилетию папа с моим финансовым участием подарил мне польский разборный швертбот «Мева». Эта замечательная яхточка, складывавшаяся в три объемных рюкзака, побывала со мной в дельте Волги вместе со «Стрелкой», а на Ладожском, Онежском и карпатском озёрах самостоятельно. Позже я купил к ней и маленький моторчик «Турист».

Что еще  интересного я приобрел тогда для реализации своих разносторонних интересов? В комиссионке − красный аккордеон «Hohner», небольшой, но с полной клавиатурой за счёт узких клавиш (видимо, дамский); компактную немецкую пишущую машинку «Оптима» с русским шрифтом; американское самозарядное ружье «Ремингтон» двадцатого калибра; а в спортивном магазине, по случаю, − новую малокалиберную винтовку ТОЗ-16, значительно более лёгкую и изящную, чем ТОЗ-8. К тому времени двоюродный брат Володя в милиции  уже не работал, но мне повезло: по недосмотру Министерства торговли эти винтовки одно время продавались по охотничьим билетам, без дополнительных разрешений МВД, и я не преминул этим воспользоваться. И вот идёшь, бывало, на лыжах по зимнему лесу, хотя бы и дачному, да с такой винтовочкой за плечами, – совсем иное ощущение, да и вид не в пример серьёзнее, чем если просто идёшь на лыжах, красуясь норвежским свитером, как примитивный дачный пижон.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

10 комментариев к записи “Кое-что о себе”

  • Приветик!
    Я тоже ученица школы Твой Старт. Обучаюсь уже на продвинутом курсе, буду рада нашему общению и обмену опытом.
    Моя страничка в контакте: http://vk.com/id17493996
    Заходите в гости)

    • Привет-привет, спасибо за внимание. А я вот парюсь над своим сайтом, что-то он у меня какой-то своенравный. Поэтому в соцсетях пока не общаюсь, нечего выложить на стол. Сегодня с сайта вообще пропал большой рассказ с иллюстрациями, опустошив целую рубрику. Таким опытом меняться не резон.
      Альфред.

  • Приятно с Вами познакомится. Каждый человек, с которым встречаешься, дарит нечто особенное — это свой внутренний мир, который большой и прекрасный. С нетерпением жду новых Ваших статей. С дружеским отношением, Марина.

    • Будем знакомы, Марина.
      Пишите о себе. Что-то я не удосужился раньше ответить. Тут такие порядки, что комментарий не сразу и заметишь. Но лучше поздно, чем… Такова уж наша жизнь — то слишком поздно, то слишком рано. Хорошо всё делать вовремя. Да и то не уверен.

  • Классная статья

  • Интересная статья, понравилась, лайк, если будет также время и интересно посмотреть на 5 красивых моделей, который сейчас проходят отбор за лучшую, то зайди на эту страницу и проголосуй, голосование идет с 03.06.2015 до 15.07.2015 Помоги определить самую красивую девушку, посмотри каждое фото в большом размере! http://vk.cс/3RDtqJ

    • Спасибо за лайк, но проголосовать за девушку не удалось. Какая-то ссылка хитрая, не для нас, простаков. Короче, просто магазин. Будут деньги, зайду.

  • Альфред, лицо у Вас знакомое. Мучаюсь теперь, где я Вас мог видеть?

    • Возможно, где-то в соцсети или на каком-нибудь форуме. Я же не маскируюсь, как некоторые, и всюду лезу исключительно со своим лицом. Так что мучиться не надо.

Оставить комментарий

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.