ПУТЕШЕСТВИЯ

ВНИЗ  ПО  СУХОНЕ 

1966

ОТРЫВКИ

Билеты на поезд Рига-Вологда куплены на 12 августа. Из-за моей работы отъезд едва не пришлось отложить на неделю, но наш директор разрешил перенести художественно-технический совет по рассмотрению моей темы на октябрь, и мы поехали.

Чтобы ощутить во всём контрасте диапазон красот родной страны, надо чередовать юг с севером, а запад с востоком. Конечно, нельзя объять необъятное, как говаривал известный афорист тов. Козьма Прутков, но это совсем не значит, что не надо и пытаться.

И вот наступила пятница, 12 августа. У всех нас рабочий день, поезд № 26 отправляется в 17.55, и мои компаньоны прискакали с работы одна в два часа, другой в пятом. Главный багаж, включая лодку, был вывезен с дачи ещё во вторник, но благодаря заботам железнодорожной администрации застрял до четверга. А в среду, после отчаянной борьбы с чиновничье-бюрократическим аппаратом багажной станции, погрузили мы свою лодку Стрелку собственными силами в вагон под злобные нападки грузчиков, которые хотели, чтоб им заплатили за то, что они не будут нам противодействовать.

Однако мы им не заплатили. Более того, папа, который нам помогал, пригрозил тяжёлыми последствиями грезившему о мзде приёмщику, и мы ушли с неспокойной душой, опасаясь, как бы эти бандиты не продырявили со злости нашу лодку. Неплохо бы записать в Гражданском кодексе, что умышленное создание людям неприятностей или проблем расценивается как хулиганство и в серьёзных случаях подпадает даже под кодекс Уголовный.

Остаётся заметить, что опрометчиво упомянутый поезд Рига-Вологда в природе не существует, существуют лишь такие билеты. Поэтому пока мы доехали только до Москвы.

13 августа, суббота.

Весь день провели на Ярославском вокзале, оформляя пересадку. Багаж с Рижского вокзала за восемь рублей перевёз вокзальный грузовик. Лодка была цела, но принимать её категорически отказались. Для пущей убедительности позвонили в МПС. Оказывается, по поводу лодок была специальная телеграмма, чтобы, значит, их не принимать. Для удобства трудящихся. А то ведь трудящимся так неудобно возить лодки на вокзал, сдавать, оформлять, получать, расходовать свои кровные, а также время и нервы… Другое дело – погрузить на трейлер позади своего лимузина и везти себе, куда надо. А то и вовсе не возить. Чего их возить, эти лодки? Что там, лодок нет, на другом конце маршрута? Приличный человек везде найдёт лодку, а также водку и молодку. А загромождать багажные вагоны пустой тарой, каковой, по сути, является лодка,  нерентабельно. Потом ещё отвечай, если на эту лодку в дороге сундук упадёт. Ведь нашим трудящимся дай палец, так они, чего доброго, катера и яхты начнут в багажный вагон сдавать. Удивительно только, что эту эпохальную телеграмму проворонили багажные чиновники в Риге, вот бы у них мощный козырь появился! Тут уж мы не отделались бы пустыми угрозами.

Одним словом, позвонили мы в Комитет народного контроля папиному знакомому, тот позвонил в МПС, а те позвонили сюда, и мы затащили Стрелку в багажный вагон. Так что обзаводитесь связями, ребята, если не хотите лишних проблем. А мы занялись другой проблемой: стали в очередь в кассу, чтобы закомпостировать билеты до Вологды, и три часа наблюдали, как кассирша пишет, штампует, вырезает, наклеивает и снова пишет, пока у неё не выкристаллизуется билет. Словно работает не на вокзале, а в Союзе писателей или, на худой конец, в канцелярии Совета Министров. В конце концов, закомпостировались на завтра.

14 августа, воскресенье.

Вечером уехали из Москвы, ссудив полутора рублями возильщика за провоз нашей ручной клади на тележке. Плавящаяся от жары Москва проводила наш раскалённый поезд № 286 в направлении прохладного Севера.

15 августа, понедельник.

Поезд причалил к красивому вологодскому вокзалу и невежливо выплюнул нас под холодный дождь. Лодочка наша уже тут как тут, остальной багаж тоже. Не погрузи мы его в Москве самолично, торчать бы нам тут неделю. А так мы уложились в одни сутки. Помылись в баньке, с удовольствием посмотрели в кино отличный экземпляр «Великолепной семёрки», выбрали паузу в дожде для беглого осмотра города и с комфортом переночевали в гостинице.

16 августа, вторник.

Услужливые грузчики Вологды-пассажирской за семь рублей подбросили нас с багажом к пологому берегу речки Вологды, что как раз протекала возле ресторана «Чайка». Заодно я съездил с ними за бензином, и в восемь вечера, снарядив лодку и пообедав по-очереди в ресторане, мы отплыли в Неведомое.

Вологодский пейзаж

 Вологда,  внутри которой мы проплывали, оказалась длинным, вытянутым вдоль реки портом с верфями, кранами, баржами и буксирами. На небесах догорал закат, причём очень быстро, что для севера вообще-то не характерно. Небеса на западе высветлялись и зеленились к хорошей погоде, потом на глазах темнели. Оба мотора работали исправно и, проплыв час, мы  разбили лагерь на ровном берегу у кустиков.

17 августа, среда.

Яркое солнце и чистое небо были утренней наградой отважным путешественникам. Наскоро позавтракав бутербродами, мы собрали пожитки, разместили их покомпактнее в лодке, запустили моторы и двинулись вниз по незнакомой речке Вологде. Небо постепенно украшалось белыми кучевыми облаками, мы загорали и любовались окрестностями.

Встречное судно

Очередное место для лагеря мы облюбовали себе на лужайке со створными знаками, для которых почти всегда выбирают лучшие берега. Бережок был высокий, симпатичный, с опушкой леса, в котором, помимо лиственных деревьев, наконец-то торчали долгожданные ёлки. К ёлкам, надо сказать, я неравнодушен с детства. Есть в них что-то привлекательное для души, какая-то надёжность, основательность. То ли из-за того, что они не опадают зимой, царственно возвышаясь среди голых деревьев зелёными пирамидами, то ли оттого, что не промокают в дождь и дают путнику укрытие от непогоды, то ли потому, что не шумят на ветру так тревожно, как лиственные породы, а может, благодаря новогодним праздникам, которые они невольно напоминают…

Ещё засветло воздвигли мы свой защитно-зелёный домик, разожгли большой костёр, наелись, напились и как запели песни под неразлучную гитару, так и остановиться не могли. И не остановились бы, да все песни кончились. А начинать сначала было уже поздно – спустилась ночь. Но мы и тут не растерялись – пошли спать.

18 августа, четверг.

Пробуждение было невесёлым: стоявший в палатке термос с супом опрокинулся и вытек на наше одеяло. Давеча Эдгар его слишком нежно закрыл, опасаясь, что пробку плотно присосёт, как это уже бывало, а потом вытаскивай её ногтями и зубами. Вот мы и подмокли. Пришлось устраивать просушку. Высушили пододеяльник на костре так, что один угол обжарился и отвалился, как сухой фрукт. Тут к нам в гости пришла симпатичная собака. Вначале она стеснялась, но Эдгар накормил её остатками супа, и она решила у нас погостить. Костёр, завтрак, просушка, инвентаризация и сборы продолжались до пяти часов вечера, в пять мы поехали, а собака пошла домой.

Завтрак туристов

Река становилась всё быстротечнее и красивее. В русле появились камни, забурлили перекаты. Благодаря исправной судоходной обстановке мы смело курсировали между вехами. Часам к семи были в Шуйском, где собирались заправиться бензином. С нефтебазы нас направили к продавщице домой, но она возвращаться на работу отказалась, поскольку её рабочий день закончился в пять часов. Однако наш ещё не закончился, и мы пошли в магазин, где отоварились вологодским маслом. Потом осмотрели это красивое село и, переехав на другой берег, поставили лагерь прямо напротив устья речки Шейбухты, где живёт та самая продавщица, чтобы обстрелять её ночью из ружья (шутка). Ночью пошёл дождь, а проходящие суда своими волнами избивали нашу лодку о берег.

19 августа, пятница.

Утром к нам в гости пожаловала целая делегация. Это были малые дети, приплывшие из села на своей лодке. Их было пятеро, а командовала десантом старшая, симпатяга Марина. Она уже перешла в шестой класс, ловко управлялась с лодкой, была смела, культурна, рассудительна, хозяйственна, да и просто обаятельна. Детишки с нами почаёвничали, помогли по хозяйству, порубили дров, рассмотрели наше снаряжение, и Марина, заразившись нашим энтузиазмом, собралась будущим летом отправиться с нами в поход. Забегая вперёд, скажу, что мы с ней некоторое время даже переписывались, хотя до совместного путешествия дело так и не дошло.

В 17.30 двинулись в дальнейший путь. Речка Сухона час от часу всё больше нас очаровывала. Проплыли мы сорок километров и не могли удержаться, остановились под высоким берегом, на котором шумел дремучий лес. Бросив лодку, побежали насчёт грибов. На небе разгорался закат, превращая окрестности в великолепные линогравюры. Набрав грибов, никуда уж больше не поехали, занялись устройством лагеря. Спать пошли поздно, но грибы поджариться так и не успели, и мы оставили их на завтра.

Заря над Сухоной

22 августа, понедельник.

Ба, опять мой день рождения! Сколько можно. Буквально каждый Божий год.

Утром мы с братом успешно съездили по бензин. Светило солнышко, день был тёплый и радостный. Бензин тут улетучивается на глазах, только успевай заливать.  Ведь за четыре часа моторы съедают по баку – итого сорок литров, ведро в час. Хорошо, что бензин дешёвый, и не такая уж это разорительная статья в бюджете путешественника, поэтому удивительно, как мало народу этим пользуется. А у казённых грузовиков, особенно военных, с молодыми ребятами, далёкими от шкурных интересов, мы частенько заправлялись вообще бесплатно, за спасибо, за дружескую улыбку и рукопожатие. Возможно, это – расхищение социалистической собственности, но это не та бесхозяйственность, которая угнетает экономику и ведёт государство к краху. Ведь у нас нет чувства меры, мало здравого смысла, да и с элементарной совестью не всё в порядке. И расхищения бывают миллиардные, да и потери от разгильдяйства ничуть не меньше… Но это так, мелкая философия на глубоких местах, как выражался известный поэт тов. Маяковский.

Поехали мы резво и, держа курс от вехи к вехе, продолжили созерцание живописных сухонских берегов, постепенно становящихся всё более высокими, лесистыми и овражистыми. Вскоре приблизился леспромхоз Михайловский. Как леспромхоз, так на берегу весь лес порублен, вместо него – бесконечные штабеля брёвен.8

Отъехав от этого безобразия подальше, завидели за поворотом на правом берегу домик, похожий на обстановочный пост, но, вроде, покинутый. Подчалили, вылезли, осмотрелись. Место очень симпатичное. Лодок нет, домик заброшен, без окон, без дверей, одни проёмы, правда, рядом стоит стог сена. Зашли внутрь. Печка сломана, в крыше дыра вместо трубы, но всё-таки дом. Дом на дороге не валяется, хотя иногда и попадается. Пока река накрывалась туманом, занялись приведением его в жилой вид: сложили разбросанные кирпичи, подмели и помыли пол, притащили кучу сена в красный угол, «под образа», место которых заняла «летучая мышь», устроили перину, соорудили стол. Во дворе сложили из кирпичей отличный очаг, сготовили ужин, расселись за столом поудобнее и капитально отпраздновали Танюшкин день рождения. И завалились спать в обновлённом интерьере, дав передышку своей палатке.

25 августа, четверг.

Яркое солнышко с утра светило и на весь день хватило. Сходили в лес, грибов наловили тьму. Я достал этюдник и написал портрет заброшенного домика.

Домик бакенщика. Этюд.

Этюд 35х50 см, картон, масло.

 Поскольку местечко нам попалось уж больно комфортабельное, никуда сегодня не поехали, остались погостить.

10

Едем дальше. Река убыстряет свой бег, берега всё высочают и красивеют.

Берега всё выше и красивее.

Так мы плыли, плыли и наплыли на перекат. Длинный-длинный порог. Весь в клубящемся тумане, даже болтающиеся в воде вехи различаешь с трудом. Течение стремительное, с водоворотами, вся местность под уклон, катишься, как с горки, только румпель успевай поворачивать. Моторы ревут, порог шумит, будто весь кипит. Чтобы не потерять управляемость, прибавляю газ, и мы летим, как в кино, лавируя между грядами камней. Наскочим – лодка в щепки, мы с грузом – в поток, моторы – на нас… Но нам не страшно, потому что спасительные вехи уверенно проводят нас между бурлящих рифов, к тому же мы знаем, что тут ходят суда и посолиднее нашей игрушечной Стрелки. Только порог кончился, как совсем стемнело. Вовремя мы его проскочили! На полчаса позже – и уже вех бы не разглядели, а деваться некуда.

Слева показалась деревенька, справа – высоченный, с полста метров, обрыв, продольно-полосатый, красно-серо-коричневый, живописный и грандиозный. Перед ним виднелась отлогая отмель с песком, травой и деревьями, куда мы и подчалили. Отмель, видимо, была нанесена таёжной речкой, от которой нынче осталась только глубокая сухая глинисто-каменистая падь, прорезающая обрыв. Хаос камней в её русле свидетельствовал о том, что в половодье или дождливый сезон она тут громыхает, как хороший горный поток.

Овраг

27 августа, суббота.

Весь день с небольшими перерывами шёл мелкий моросящий дождик.  В перерывах я набросал пару этюдов. Один — прямо из палатки, другой — забравшись на откос.

Сухонский берег, этюд.

Берег Сухоны. Этюд 35х50 см, картон, масло.

Околица. Этюд.

Околица. Этюд 35х50 см, картон, масло.

Кого интересуют подробности дальнейшего путешествия, читайте в книге «За туманом», а здесь я скажу только, что через пару дней доплыли мы до Котласа, где Сухона слилась с рекой Юг и образовала Северную Двину.

А пока мы песни пели,
Смотрим — вот тебе и на!
Речки Сухоны не стало,
Течёт Северна Двина.

В Котласе мы со всей лодкой погрузились на теплоход, который доставил нас в Архангельск. Оттуда на маленьком самолётике слетали на Соловецкие острова, где получили ещё массу неизгладимых впечатлений. Потом уж на поезде вернулись домой.

Перед погрузкой

25

По Соловецким озёрамМонастырский собор

31

33

27

34.psd

Соловецкий монастырь. Этюд 35х50 см, картон, масло.

На Соловецких островахпесня В.Вихорева. Спою сам.

*

А вот нас не потревожили ни дожди, ни ветра, ни шторма. Сплошная благодать.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Оставить комментарий

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.

Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.