ПУТЕШЕСТВИЯ

А теперь переметнёмся в другую часть нашей громадной страны.

 

1

БАЙКАЛ

Часть первая. Горы.

Для настроения прослушаем песню: Ю.Кукин, Ю.Гарин — Говоришь, чтоб остался я… 

*

3 августа 1961 года в 18.55 по туземному времени весёлый поезд № 44 со мной на борту отдал якорь на прокопчённой станции Слюдянка Восточно-Сибирской железной дороги. Позади – шесть тысяч двести тридцать восемь километров рельсового пути через безоблачное лето, через всю страну, впереди – сияющая Танюшка с букетом цветов. Кто не знает – она работает здесь дежурным инженером на тяговой подстанции Култук по распределению после окончания МИИТа.

Наговорились мы, наелись, отмыли с меня тонны паровозной копоти и на другой же день, снарядившись, вечерней «передачей» – так называют здесь местные поезда – уехали в Утулик в поисках дороги к озеру Сердцу. Передачка бежит по самому берегу Байкала, и мы, высунувшись в окно, глядим на него во все глаза. Байкал – это не просто озеро, и даже не просто море, это – Нечто, это – Явление Природы. Это действительно уникальный природный комплекс, подобный которому навряд ли есть где-нибудь ещё в мире. И не вдохнув полной грудью Байкала, нельзя по-настоящему ощутить величия России. Именно географического величия. Вот мы и вдыхали. А над Байкалом задувает Баргузин. Прозрачные, неторопливые валы разбиваются о каменистый берег. В ушах сама возникает торжественная мелодия байкальского гимна: «Славное море, священный Байкал…» Она так созвучна ритму и простору самого Байкала! Величественное одухотворение охватывает нас.

А по другую сторону, над горой по имени Комар, висят грозные тучи, небо тяжёлое, свинцовое, – страшно смотреть. Но передачка бежит дальше, уверенно погромыхивая на мостиках через бесчисленные речушки и временами отрезвляя нас щедрыми порциями паровозного дыма.

Сползают на землю сумерки. В половине десятого, переехав речку Утулик, мы выгружаемся из вагона. Здесь живёт Забела, местный старожил, лесничий и охотник, к которому направил нас мастер Таниной подстанции. Забела принял нас радушно и поведал, что до озера Сердца отсюда не добраться, но тут есть два других озера, ничем не хуже. Идти надо вверх вдоль речки Бапха и дальше по её правому притоку под названием Поперечный Ключ на хребет Хамар-Дабан. Предупредил насчёт медведей.

– Медведя дюже много. Жаканки-то есть?
– Пули-то? Есть.
– Сколько?
– Штук пять будет.
– Однако хватит… коли зря не стрелять. Сейчас у них самая брачная пора. Ходят гуськом: впереди медведица – эту надо пропускать, – за ней несколько самцов. Лучше всего стрелять последнего. Только не трусить.

Тань смеётся:
– Мы не из трусливых.

Уже темнело, и мы двинулись в путь. Широкую предгорную равнину, поросшую берёзками и утопающую в цветах, думали пройти дотемна, чтобы разбить палатку на берегу речки, но слегка заплутали, сбившись с дороги. Заночевали среди берёз, подстелив под палатку сухую фракцию сена из своевременно подвернувшегося стога. Всё небо над горами полыхало молниями, доносились отдалённые раскаты грома («Слышатся грома раскаты», – как справедливо подмечено в песне). Но дождика не было. Утром выяснилось, что он так и не пошёл.

Было пятое августа, и небо сияло ослепительной лазурью от кромки леса до зубцов гор. А наша палатка стояла посреди голубичного ягодника, да ещё и с «подлеском» из земляники, – то-то был завтрак! Я ещё удивляюсь: причём тут земляника, уже август, – а Тань отвечает, что она всего пару недель как завязалась, – это вам не Европа.

Сворачиваем лагерь, помянув добрым словом хозяина сена. А вдруг как он явится сюда и нас прищучит? Он и не замедлил явиться. Глядим, идёт по дороге с косой на плече и, видимо, соизмеряет её с нашим арсеналом. Соизмерение оказалось не в его пользу, – он сделал вид, что это вовсе не его сено, и проследовал мимо.

Нагрузившись, мы зашагали вперёд. Солнце припекало слишком уж рьяно, а шума реки всё не было слышно. Наконец, слабое журчание обласкало наш напряжённый слух. Ура! Вот и Бапха. Однако пролезть к воде оказалось не так просто: заросли кустов, стволы поваленных деревьев, ямы с водой, куда проваливались наши ноги… Но вот, наконец, мы намочили и руки, и разгорячённые лица живительными, кристально чистыми и свеже-снежными струями могучего потока, ревевшего между огромных камней. Вода была так восхитительна, что пришлось искупаться. Удвоив таким образом свои силы, мы бодро зашагали дальше. Тропа, следуя берегом Бапхи, стала забирать вверх, горы обступили нас со всех сторон.

День разгорался превосходный. Далеко впереди и вверху в яркой лазури неба виднелись скалистые вершины гор, скрывавшие озёра, к которым лежал наш путь. Бурлящий снежно-белый поток, дремучая тайга и синие горы так великолепны, что мы останавливаемся, перезаряжаем фотоаппарат и снимаем во все стороны. Заодно устраиваем второй завтрак, запивая конфеты волшебной пенистой водой. Между двух огромных валунов, ограждающих поток, образовалась естественная купальня, куда я, наевшись конфет, не замедлил запрыгнуть. «Глаза его округлились, – записал в дневнике Тань, – я думала, от холода, но он возразил, что от адского наслаждения».

И снова вперёд, с камушка на камушек, то повиснув на выступах скал, обрывающихся в реку, то продираясь через заросли чёрной и красной смородины, которые походя употребляются в пищу.

2

Где-то здесь в Бапху слева должен впасть ключ Поперечный, но его всё нет. Расстояния тут всё время оказываются больше, чем должны были быть. А Бапха вдруг взяла и раздвоилась на два могучих потока. Интересно! Неужели это ключик такой внушительный? А может, просто остров в реке, омываемый ею с двух сторон? Разуваемся, оставляем на берегу вещи и переходим стремительный поток вброд. Ноги довольно быстро привыкают к ледяной воде и перестают стонать.

Другой берег и в самом деле оказался островом, большим и симпатичным, с чуть заметной тропочкой вдоль него. Поскольку на своём берегу нам грозило скалолазание, решаем воспользоваться этой тропкой и обойти горные препятствия «с моря», хотя для этого надо дважды преодолеть реку с грузом. Так и поступаем. А на острове столько синики, что нам уже сводит челюсти. Синика – это продолговатые ягодки цвета голубики, растущие на больших кустах, вкусные, бодрящие, с кислинкой и горчинкой.

Уже пять часов, а Поперечного всё нет. Попадаются только роднички, холодные-холодные, сочащиеся прямо из подножия скал. Может, это оттаивает вечная мерзлота? На вкус мерзлота оказалась слишком дистиллированной, лишённой снежно-сладкой упоительности речной воды… Вдруг перед огромной горой, на которую мы ориентировались, Бапха свернула вправо на 90 градусов, а спереди, сверху, влился в неё шумный весёлый поток, раза в три-четыре поуже её. Уж это точно Поперечный, хотя поперёк прямого угла – это что-то новое в геометрии.

Предстояла переправа. С нашего берега в ручей повалено большое дерево, поток бурливо перекатывается через него, но ствол виден. С противоположного берега брошено деревце поменьше. Стволы пружинят под ногами и уходят в воду, надо идти почти наощупь, придерживаясь руками за ветви. Я несколько раз прошёл налегке, потом и с рюкзаком. Тань опасался лезть в сумасшедший поток, но прошёл удачно. Повторив пару раз этот цирковой трюк, мы перетащили всю свою амуницию. А на том берегу обнаружился железный источник. Это маленький родничок, его ложе сплошь рыже-ржавого цвета. Уж какие холодные все родники, но это – просто лёд. Термометр мы не доставали, но казалось, что тут ниже нуля в пику всем законам физики. А вокруг – заросли синики. Мы ели-ели, даже в кружку набрали и понесли с собой.

3

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Оставить комментарий

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.

Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.