Кое-что о себе

ШКОЛЬНОЕ  ДЕТСТВО

2, июнь 1946-min (сжато)

Переезд на дачу всегда был радостным событием не только потому, что начиналось лето и прекращались школьные занятия. Из Москвы приезжал двоюродный брат Андрюша, почти ровесник, ещё были соседские ребята, все русские, и мы играли в индейцев и пиратов, делали луки и стрелы, рисовали деньги и прятали клады, резали на кубики и «продавали» мыло, изображающее «атом» для летательных аппаратов, показывали взрослым самодельное рисованное «кино». Позже появились диафильмы и фильмоскопы, и это стало очередным увлечением, а потом приобщились и к фотографии. 

Как-то папа привёз из Москвы набор для игры в крокет в плетёном ящике − проволочные ворота, полированные деревянные шары с цветными полосками и такие же колотушки. Мы выбрали в саду площадку поровнее, расставили ворота по инструкции и гоняли шары колотушками. Ещё с помощью папы навесили между соснами качели и гимнастические кольца, а позже за воротами, между другими соснами, натянули волейбольную сетку. Так что игры у нас были на любой вкус, не говоря уж про настольные − шахматы, карты, квартет писателей. А в городской квартире после немцев остались комплекты игры «Рич-Рач» с картонными складными «досками» и многочисленными фишками, которые мы называли «людиками». Всё это тоже пользовалось большим успехом.

В городе мы с Эдиком посещали музыкальную школу по классу фортепиано, а летом отрабатывали уроки на пианино у знакомых на даче. Помню, с каким трудом я высиживал там отведённое время, играя гаммы и сонатины, поглядывая на часы и сладко мечтая, как, придя домой, буду ходить босиком между грядками, поливая из лейки свои помидоры. Хотя мокрые и грязные ноги будут чесаться от комариных укусов, после нудных музыкальных уроков это будет настоящим счастьем.

6

9

Из взрослых к нам на дачу захаживали папины коллеги, друзья ещё с довоенных времён − Арвид Янович Пельше с супругой Лидией Алексеевной и Ян Янович Тринклер с Люцией Яновной. В Латвии имя Ян − то же, что в России Иван, в Англии Джон, во Франции Жан. Здесь если кто не Ян, то почти наверняка Янович. Правда, латыши отчества не употребляют. Разве что, когда общаются по-русски.

Книг у нас было много, но тётя Лида всегда приносила  какую-нибудь диковинку из библиотеки приключений вроде «Всадника без головы» Майн Рида, а на худой случай − коробку шикарных конфет. Но особенно мы с братом любили Тринклера. Он был весёлый и толстый, по всякому поводу у него находились шуточки и анекдоты. Дачи папиных друзей были в пределах пешей прогулки, и мы тоже нередко бывали у них в гостях. У Тринклера от войны остались трофеи − немецкий автомат и пятизарядная малокалиберная винтовка «Маузер», из которой нам разрешалось постреливать, а также аккордеон, на котором мы с братом, положив его на стол, играли вдвоём: один растягивает меха, другой играет на клавишах, как на пианино. Ян Янович, увидев нас за этим занятием, сказал с ухмылкой: «Вы его разорвите». Но главное, у них был патефон с кучей пластинок, среди которых − особенно любимые, с песнями Леонида Утёсова и Петра Лещенко.

«Барон фон дер Пшик»

«Татьяна»

Лещенко тогда был не в фаворе, у Утёсова якобы «не было голоса», но я, всегда предпочитавший собственный вкус, ценил их достаточно высоко. А потом мы и себе купили патефон и пластинки с любимыми песнями советских композиторов, многие из которых знали наизусть.  

Как-то вечером, обидевшись на родителей, я ушёл на дачу к Тринклерам. Приняли меня радушно, угостили ужином, а на ночь разместили на маленькой уютной мансарде, поставив на тумбочку стакан с лимонадом, что я воспринял как вершину комфорта. Наутро хозяин посадил меня в казённый «Хорх» с открытым верхом (тоже трофейный) и привёз на работу. Там позвонил папе, сидевшему в том же здании, и позвал к себе «по делу», спрятав меня за занавеской. Заговорив ему какие-то зубы, он затем отдёрнул занавеску и привёл папу в великое изумление.

 

10

11 мин

Рисуя пёструю картину своего детства, не могу не упомянуть о рыбалке. Втроём с Андреем спозаранку, накопав под яблоней или в помойной яме червей, мы шли на речную косу или на протоки за краснопёркой. Ловили неплохо, хватало не только кошке. А однажды поздно вечером на косе поплавок надолго исчез, и я вытащил угря. Он извивался в траве, как змея, и я от неожиданности чуть не испугался. А наживку он заглотил так глубоко, что поводок с крючком пришлось отрезать. Впоследствии мы договорились с прибрежным дедом и плавали на его старой лодке, подкрадываясь к камышовым островкам, среди которых ловилась более крупная рыба. 

Пару раз во время весенних каникул мы с родителями ездили на недельку в санаторий «Кемери». Жили в шикарном, как большой теплоход, главном корпусе. 

APSK_Kemeru_viesnicaКрасивые интерьеры, ковры, культура, обслуга, вкусная кормёжка на убой. Рядом дремучий лес с благоустроенными дорожками, симпатичная речка, серные источники с «омолаживающей» водой. На речке было два мостика, с одного мы спускали флотилию бумажных корабликов, а с другого, когда они подплывали, расстреливали их снежками.

В школе, в отличие от раннего детства, я отнюдь не был бойким, а скорее стеснительным, смирным и старательным, хотя и самолюбивым. Зато учился на отлично. В третьем классе ребята избрали меня «Тимуром», и пару раз мы собирались с ними в нашем сарае на дровах, вынашивая грандиозные планы. Тем дело и кончилось.

Потом я подружился с ровесником из соседнего подъезда Аликом Шаповаловым (тогда мы оба были Аликами, но он давно уже Олег). Выучив уроки, мы с ним подолгу играли на дворе «в ножички» или «в голы», перекидываясь через двор теннисным мячиком. Что-то вроде тенниса, но без ракеток и без сетки. А то ходили к дому Эдгарова одноклассника кататься на лифте или гуляли с разговорами по длинному «каналу». Это был канализационный сток под дощатым настилом, который проходил по соседнему пустырю и тянулся в отстойник в низовьях Даугавы. Аромат там был, конечно, не цветочный, но зато на окрестных огородах можно было перекусить морковкой или брюквой. 

Резко jpeg

Мы с Аликом играем в ножички. Фото Эдика.

В шестом классе я часто болел и пропустил много занятий. В итоге у меня обнаружили бронхоаденит и на весенние каникулы отправили в Чиекуркалнс, в детский противотуберкулёзный санаторий, а в мае вместо экзаменов (тогда они проходили ежегодно) – в Крым, в детский санаторий «Москва». Он располагался в Симеизе, вблизи моря, на просторной территории, в белом корпусе с большой верандой, и слыл «вторым Артеком», хотя до первого ему было далековато. Это был обычный пионерский лагерь с подъёмом и отбоем, с линейкой, зарядкой, коллективным купанием и послеобеденным «тихим часом». Никаких специальных лечебных процедур я не помню, как и дальних походов и экскурсий. Главным развлечением была приезжавшая раз в три-четыре дня кинопередвижка. 

Лагерь делился на отряды, которые ходили строем по ближайшим окрестностям, трубили и барабанили. Но больше шалили, разве что не хулиганили. После отъезда нашего лихого барабанщика меня поставили на его место, поскольку я учился в музыкальной школе, хотя и не по классу ударных. Тем не менее справлялся я хорошо, на вечерней линейке неоднократно получал благодарности и даже титул «лучшего пионера отряда». Но однажды ко мне приехал папа, который тоже отдыхал в Крыму, и мы с ним прогулялись за пределами лагерной территории, что категорически возбранялось. Кто-то нас засёк, и в результате я был разжалован из барабанщиков и оставлен на сутки без трусов, а значит, целый день валялся в постели. Зато в лагере я подружился с двумя хорошими ребятами, хотя по дому сильно скучал и часто писал письма. «Вот бы сюда нашу дачу», − говорил я папе. — «У тебя губа не дура», − смеялся он. 

Много позже я изменил своё мнение. Дача стоит нормально. Правда, в Крыму рядом горы, но в Юрмале поблизости город, причём далеко не из худших. Там тёплое море, но тут тоже море, хоть и прохладное, но с шикарным пляжем, которого там нет. А ещё и большая река, которой там тоже нет. Тут бывает дождливо и прохладно, а там бывает несусветная жара. Тут надоедают комары, а там кусаются москиты. Один меня укусил так, что я три дня ходил с заплывшим глазом. Везде свои преимущества и свои недостатки, и грешно рассуждать по принципу «там хорошо, где нас нет». Это прибалтийские националисты язвят: «Точно. Хорошо там, где вас нет». На самом деле хороши или плохи только мы сами со своими неуёмными запросами и неуживчивыми характерами.

14 мин в сжатом состоянии

13 мин.

Кто не может меня найти, так я стою рядом с воспитательницей, по правую руку. Любимчик. 

Когда я вернулся домой, то расходовать лето на подготовку к осенней переэкзаменовке не захотел и остался в шестом классе на второй год.  Учиться стало гораздо легче. Иные удивлялись: что за диво − второгодник и отличник! Мне же казалось, что это естественно. Много читал: кроме домашней библиотеки, папа ежемесячно привозил с работы большую стопу свежих книг местного издательства (ему это вменялось наряду с покупкой государственных облигаций). Каждую прочитанную книгу я заносил в специальную тетрадь с пометкой «понравилось», «не понравилось», «очень понравилось». Ещё и с подчёркиванием одной, двумя или тремя линиями.

Была у нас небольшая книжонка о Евпатии Коловрате, русском богатыре времён татаро-монгольского нашествия. Когда в школе нам дали задание написать былину, я взял его в качестве героя своего опуса. 

То не гром гремит над лесом тёмныим,
То не молнии сверкают над долиною,
То не туча грозовая надвигается,
То татарские войска по степи движутся…

Хотя мои школьные тетрадки в основном сохранились, эту былину я не нашёл. Помню лишь отрывки. Но влечение к стихосложению у меня осталось. Продолжал я и рисовать свои комиксы, которые становились всё длиннее и красивее. Но именно поэтому с ними пришлось «завязать» − они стали отнимать слишком много времени. Рисование в школе мне давалось легко, и постепенно я увлёкся копированием картин со стены или с репродукций – сначала акварелью, а потом и маслом. А с шестого класса мы с братом уже активно занимались фотографией − снимали, проявляли плёнки, печатали, увеличивали. Сначала использовали папин старенький «Кодак», потом «Комсомолец», затем «ФЭД», «Зоркий», «Зенит»…

Летом мы катались на лодке и велосипедах, зимой – на лыжах и коньках. Стадион «Динамо», на котором располагался каток, тыльной стороной выходил на нашу улицу, и частенько я шёл туда из дома прямо в коньках, цокая по ступенькам, а там − через улицу и через забор. На этом стадионе зимой мы смотрели хоккей, а летом − футбол. Наше рижское «Динамо» обычно выигрывало, но футбольный поединок с московским «Торпедо», проходивший под дождём, закончился вничью 1:1, а когда приехал ЦДКА, нам и вовсе не поздоровилось. Их вратарь Никаноров выходил из ворот почти на середину поля, где стоял и скучал, пока армейцы наседали на наши ворота. Тогда мы продули 0:4. А пару раз папа водил нас на рысистые бега. Ипподром тоже был недалеко. Денежных ставок, конечно, не делали, но за любимых лошадок болели.

От простоты ли школьного обучения, от романтических ли книг или других неведомых причин я влюбился в одноклассницу, с которой, помимо школы, мы встречались на катке. Многие помнят, в какое счастье превращалась при этом каждая случайная встреча, а простое прикосновение или долгий взгляд тайной подруги вызывали трепет сердца куда более сильный, чем впоследствии даже полноценные сексуальные радости в объятиях прекрасных дев. Конечно, мы подлавливали друг друга на проявлениях неравнодушия, но отношений не выясняли, не говоря о признаниях. 

Как-то ребята мне доложили, что видели у неё мою самодельную маленькую фотографию, которая у меня пропала. Тогда я напечатал такую же, вырезал её таким же овалом и невзначай показал ей. Меня вознаградило её откровенное смущение. А когда в школе организовали курсы бальных танцев, я записался, как только узнал, что записалась она. Правда, это было уже в восьмом классе. И мы с ней танцевали польку, краковяк, па-де-грас, па-д-эспань, па-де-патинер и, конечно, вальс. А началось всё с венгерки Шварца, под которую мы катались на катке и которая осталась в сердце гимном первой любви.

 Позже по мотивам этой романтической истории я написал аж два рассказа, которые приведены на сайте Проза.ру. и в книге «Искры сердца, блёстки ума» (см. рубрику «Книжный ларёк»)А каток приносил мне не только радости. Как-то я столкнулся со встречным конькобежцем и сорвал себе локтевой отросток правой руки. В больнице его пришили на место серебряной нитью, а руку я долго ещё ходил греть озокеритом, клюя носом над томом Вальтера Скотта, и полуслепой массажист разрабатывал её для восстановления сгибаемости локтевого сустава. Но гранату с тех пор я бросал неважно.

Кроме возлюбленной, в новом классе у меня, как и в крымском лагере, завелись два закадычных друга − Юра С. и Володя П., с которыми мы образовали союз трёх мушкетёров.

15 мин в сжатом состоянии

 Почти Арамис

16

За отсутствием гвардейцев мушкетёры дрались между собой. Дело доходило до смертоубийства (слава богу, не всерьёз).

Смертоубийство не смертоубийство, но травмы бывали, хотя клинки были притуплены. Однажды рапира угодила мне в раскрытый рот, в другой раз почти в глаз, в третий вонзилась между большим и указательным пальцами, откуда жирно хлестанула кровь. Фехтование, как любое искусство, требует жертв, тем более, если на голове нет шлема, а на рапире − гарды. 

Штудирование игры на пианино к тому времени мне надоело окончательно, я бросил занятия, но не остыл к музыке и увлёкся аккордеоном. Мне нравилось его звучание на довоенных немецких пластинках и в аккомпанименте у тех же Лещенко с Утёсовым.  Помню, было у меня тогда три мечты: винтовка, лодка и аккордеон. Сбылись они постепенно в обратном порядке. Сначала я играл на чужом детском аккордеоне, а когда родители увидели, что я увлечён всерьёз, купили в комиссионке собственный Weltmeister, и со временем я стал играть в школьном оркестре.

23

В качестве лодки летом у нас появилась дарёная Тринклером байдарка, к которой мы пристроили парус, а малокалиберная винтовка ТОЗ-8 была приобретена уже к моему шестнадцатилетию с помощью двоюродного брата Володи (того самого), работавшего в милиции. Из неё мы стреляли с 25 метров по бутылочным пробкам, а в лесу я стрелял ворон, которые со своим противным и враждебным карканьем были мне откровенно неприятны. К тому же в охотничьем обществе за них платили по два рубля как за вредителей.  А однажды я подстрелил и куда более красивую птицу − сойку, нахально поедавшую ягоды в нашем саду, а она оказалась окольцованной. Я отправил кольцо по указанному адресу и получил ответ с благодарностью и информацией о весьма отдалённом месте её кольцевания. Стрелять я насобачился неплохо, получил третий разряд, и в тире с его лёгкими ружьишками форсил, стреляя по мишеням с одной руки.

21 сжатая мин.

Стрельба на даче по бутылочным пробкам с двадцати пяти метров.

Но это я уже забежал вперёд. Вернёмся в детство. Увлечений у нас было много, но учёба отнимала всё больше времени. Вообще школьная подготовка тех времён была посолиднее нынешней. Мы много читали по программе, часто писали изложения и сочинения. А сверх программы читали вообще взахлёб. Конечно, больше всего меня увлекали книги приключенческого жанра. Тут были французские романисты – Жюль Верн, Виктор Гюго, Александр Дюма, Оноре Бальзак… И английские – Конан-Дойль, Даниэль Дефо, Вальтер Скотт, Роберт Стивенсон… И американские – Марк Твен, Эдгар По, Фенимор Купер, Джек Лондон, Теодор Драйзер… Не могу не отметить  итальянца Рафаэлло Джованьоли с его «Спартаком». Читал его с увлечением, хотя эта книга, скорее, для взрослых. 

А что из наших авторов? «Молодая гвардия» Фадеева, «Повесть о настоящем человеке» Полевого, «Кортик» Рыбакова…  Любил Аркадия Гайдара, больше всего «Школу», но хороши и «Чук и Гек», и «Тимур и его команда», и «Судьба барабанщика»… С большим интересом читал «Два капитана» Каверина, особенно про детство и школьные годы. Чувствовалось, что это написано с натуры, как и «Школа» Гайдара. А «Порт-Артур» Степанова, а рассказы Станюковича, а «Тайна профессора Бураго» Николая Шпанова, которая печаталась в газете с продолжениями… Позже она была издана в виде книги «Война невидимок». Всех, конечно, не перечислить, да и не упомнить.

А как-то летом в городской квартире, пока все по очереди мылись в ванне, я взялся читать «Четвёртую высоту» Елены Ильиной. Когда уже в сумерках возвращались на машине на дачу, я всю дорогу мечтал, как после ужина продолжу читать эту книжку. Но там оказалось, что она осталась в городе. То-то была трагедия! Это иллюстрация к тому, насколько я увлекался чтением.

В нашем классе ходили по рукам сохранившиеся со времён довоенной независимой Латвии завлекательные детективы Эдгара Уоллеса – «Тайна булавки», «Красный круг» и другие, которые нам казались поинтереснее приключений Шерлока Холмса.  В 30-е годы в Латвии многие книги издавались на русском языке, и никто не боролся за его искоренение, в отличие от нынешних «демократических» времён. 

А что за тайна булавки? Там единственный ключ от запертой комнаты лежал в этой комнате на столе, а за столом сидел застреленный труп. Налицо самоубийство. А на самом деле убийца, заперев дверь снаружи, исхитрился отправить ключ в комнату на стол с помощью нитки и булавки. Этот любопытный трюк я успешно воспроизводил на практике. Правда, без трупа. А в «Красном круге» знаменитый сыщик сам оказался убийцей, и его разоблачил простой полицейский инспектор. Как если бы у Конан Дойля Лестрейд  разоблачил Шерлока Холмса. Согласитесь, круто.

Но это так, к слову. А у школьников результаты повального чтения были налицо. Стоит взглянуть, какие письма писали мне впоследствии девушки нашего поколения из любых провинций (см. Переписку с женщинами). Сейчас и столичная молодёжь навряд ли способна тягаться с нами, стариками, − достаточно взглянуть на переписку в сетях и на форумах интернета. Даже матёрые «гуру» там пишут «надо договорится«, «не получиться«, а политики говорят «в двухтысяч первом году», «десять людей»… На голову не напялишь.  А «другого выбора не было» − это вообще повальное бедствие. Элементарно путают «выбор» с «выходом».  «Другого ВЫХОДА не было» ‒ это понятно. Но если есть выбор, значит, есть варианты: либо по три, но вчера, либо сегодня, но по пять. Можно и завтра, но уже по семь. Всё это один и тот же выбор. Зачем же ещё какой-то «другой»? Во множественном числе он бывает только на выборах. Для меня это очевидно, ведь нам в школе, кроме русского языка, преподавали и логику.    

Правила орфографии, и те идут на поводу у всенародной безграмотности. Чего стоит, например, выражение «не хватает денег»? Кто-то, возможно, и не хватает, а кто-то ещё как хватает! Даже хапает. «Не» всегда писалось раздельно с глаголом, но слитно в наречии. А раз «не хватает», значит, и «не достаёт», а также и «не хватка», и «не достаток». А заодно и «не досуг». Ведь теперь, оказывается, он бывает и существительным, как и «досуг».

А рассмотрим словечки «доупаду», «досмерти». Оказывается, это вовсе не наречия, отвечающее на вопрос «как, насколько?» («танцевал доупаду», «устал досмерти»), а существительные с предлогом, отвечающие на вопрос «до чего?» («до упаду», до смерти», то есть так танцевал, что упал, и так устал, что умер). Известно, что между отдельными словами всегда можно вставить поясняющее слово. Попробуем: «танцевал до неловкого упаду», «устал до самой смерти». Отлично. Тогда и «донельзя» будет «до нельзя», и «до сыта», «до отвала». А до какого, спрашивается, отвала? До полного? Или до неприличного?

Они пишут, что это – имя существительное с предлогом, «которое часто выступает в роли наречного выражения». Придумали в оправдание такой термин. А «по очереди»? Раньше писали вместе, потом через чёрточку, но вот появились грамотеи и навели порядок: писать раздельно! А вот «поочерёдно», оказывается, нужно писать слитно. Вот тебе и раз. А чем плохо – «по очерёдно»? Или по парно, по штучно, по взводно? Врозь так врозь. И тогда уж, «в розь». Типа, в полную розь! В смысле, одни влево, другие вправо. Пардон, –  одни «в лево», другие «в право». В полное лево и в крайнее право. А ещё и «наконец» будем писать раздельно, и «напоследок», и «наперегонки». А почему нет? «Конец» – имя существительное, «на конец» – существительное с предлогом, «выступаюшее в роли наречного выржения»: «на последний конец», «на окончательный последок», «на быстрые перегонки»…  

Много бед породила отмена буквы ё, у которой отобрали точки. Я за всю жизнь я не написал ни одной буквы ё без точек, разве что, когда печатал на машинке, где её нет. А пренебрежение этой буквой даром не обходится. Иностранное слово «афера» произносят «афёра», хотя ни в английском, ни во французском произношении «ё» не прослушивается. А манёвр, напротив, часто называют маневром. На букве «ё» всегда стоит ударение. Стоило точки убрать, и ударения поплыли:  возбУжденный, осУжденный, новорОжденный… Значит, «рОжденный ползать летать не может»? Тогда уж пойдём дальше: прирОжденный, пробУжденный, обОжженный, осАжденный, возврАщенный,  разврАщенный… Нравится? Написание буквы «е» вместо «ё» необходимо считать такой же ошибкой, как, например, употребление «а» вместо «о», поскольку это звуки совершенно разные.

А перемещение ударений происходит и без «ё». Вот, например, зловредное словечко «феномен». Казалось бы, чего проще: произошло от греческого «фенОменон», значит, «фенОмен». Нет, придумывают варианты, что допускается, дескать, «феномЕн», если речь идёт о человеке. А с какой стати? Для путаницы?

С другой стороны, много несуразностей делается ради упрощения «слишком сложного» русского языка. Упрощатели! Создаётся впечатление, что они его адаптируют. Для иностранцев, что ли? Или школьникам трудно запомнить, когда пишется не хватает, а когда нехватает, когда ветреный, а когда ветренный? Ох уж эти несчастные школьники! Сетования на их перегруженность я слышу с детства. Скоро их так разгрузят, что превратят в бездельников и неучей. А заодно русский язык исковеркают. Видимо, сами законодатели в детстве путались в правилах, теперь отыгрываются. Всё это мне режет слух, хотя учился я в национальной республике, да после войны, когда профессиональных учителей не хватало. Вот, подчиняюсь правилам, а то компьютер сердится. Только возникает вопрос, что это за чудовище, которое  не хватало профессиональных учителей, а хватало, видно, только демобилизованных солдат: хвать – и в школу, на преподавательскую работу. 

Ладно, это отступление. Накипело. Вернёмся к рассказу. С восьмого класса наше обучение стало платным (200 рублей в год при среднемесячной зарплате около 800), и мы занимались уже в новой 13-й средней школе. Ах, эти незабываемые запахи новой, с иголочки, школы, новеньких учебников и тетрадей! До сих пор они, как машина времени, всплывая, переносят меня в далёкое детство. 

Какое-то время я отставал по арифметике, но с помощью репетитора, который показал мне алгебраический подход, наловчился легко решать любые задачи. Оказывается, всё дело в алгоритмах. А ещё я запомнил двадцать пять знаков бесконечной цифры «пи» и однажды, отвечая урок, вместо 3,14 выложил их все на доске, пока учитель сидел спиной. Класс посмеивался, пока учитель не оглянулся. То-то был эффект! Между прочим, я и сейчас помню: 3,1415926535897932384626433 Детская память цепкая. А вы говорите – перегруженность. Всё запомнят! Что надо и что не надо. Просто они прибедняются, как и взрослые халтурщики. Человек инстинктивно стремится облегчить свою участь.

А наш оригинал-физик, отличавшийся умением рисовать на доске большую окружность одним движением, словно циркулем, в конце урока нередко задавал на дом пару более сложных задач «со звёздочкой» – на любителя. Утром спрашивал: «Кто решил дополнительные задачи?» Поднималось несколько рук. «Пять, пять, пять, пять, – произносил он, указывая пальцем на каждого. – Дневники на стол!» И, не проверяя, выставлял пятёрки. Такую возможность я старался не упускать. А по русскому и латышскому языкам я и без репетитора был признанным авторитетом и при чтении учителем диктанта в нужный момент щёлкал прищепкой авторучки, сигнализируя о запятой или гарумзиме (это чёрточка над гласными). Учитель не обращал внимания, ибо мёртвой тишины в классе никогда не было, а этот слабый щелчок был тем не менее хорошо слышен тем, кто его ждёт.

Ещё я был бессменным редактором классной стенгазеты. Правда, поначалу с газетой не ладилось, и я даже написал возмущённый стишок:

«Нужна газета нам – прямая, боевая!»
Писал один поэт, к редакторам взывая.
Никто на то не возражал,
Комсорг поэта поддержал:
«Газета нам нужна. Газета – это дело!»
Редакция перечить не посмела,
А публика шумела:

«Фундамент дайте нам! Ну, дайте ж нам основу,
Где мы могли б раскрыть круг злободневных тем,
Нашёлся б где простор критическому слову…»
«Основа будет. А затем?»
«Затем уже не ваше беспокойство.
Затем пойдут дела», – «Дела? Какого свойства?»
«Там поместим мы голос масс.
Писать умеет же весь класс!
Основа только нам нужна!»

Основа, наконец, была водружена.
«О счастье! – все вскричали. –  Красота!»
Прошло недели две, и вот основа та
За неимением материала
Была снята, смята,
За урну запхнута,
Глаза мозолить перестала
И потихоньку паутиной зарастала.

Кто виноват, кто прав, – судить не нам,
Да только воз и ныне там.

Учёба и общественная работа прерывались лишь уборкой картошки на колхозных полях да каникулами, где мы отводили душу.

17

На колхозных полях

18

«Небось, картошку все мы уважаем, когда с сольцой её намять» (В. Высоцкий).

Летом в хорошую погоду мы целыми днями пропадали на море. Ну, не целыми, но нередко с утра до четырёх, а то и до пяти часов вечера. И не «на море», а на роскошном пляже, где в детстве можно было рыть туннели и строить песчаные замки, а в юности играть в мяч или ходить пешком вдоль берега, разглядывая девчонок, изредка окунаясь в прохладные воды. Ходили по нескольку километров от нашего посёлка Лиелупе до Дзинтари и до Майори или в обратную сторону, по безлюдью, до устья самой реки Лиелупе. Вечером посещали танцы или кино в окрестных домах отдыха. Танцы были бесплатные, а в кино я предварительно покупал билеты, объездив клубы на велосипеде.

А однажды я чуть было не утонул в море. Дело было в день моего пятнадцатилетия, 22 августа. Днём, пока мама с тётей готовили закуски к застолью, мы вдвоём с Андреем пошли искупнуться. Погода стояла отменная, но с моря дул сильный ветер, разгоняя крутую волну. А море наше характерно тем, что от берега до серьёзной глубины в нём грядами располагаются четыре подводные мели: первая – по колено, вторая – по пояс, третья – по грудь, четвёртая – по горло. Это в тихую погоду, а во время прибоя на четвёртой мели дна уже не достанешь.

На этот раз мы хорошо попрыгали в рушащихся волнах на второй мели, но этого нам показалось мало. Поплыли на третью, где волны побольше. Там уже было по горло, а волны накрывали с головой. Тем не менее, какое-то время мы продержались, но воды нахлебались и решили плыть обратно. Андрей, который в Москве учился плавать профессионально, быстро уплыл вперёд, а я трепыхался сзади. Плавал-то я тоже неплохо, но сильно мешали волны. Они то и дело накрывали сзади, а впереди своими горбами закрывали весь обзор.

Время от времени я пытался нащупать дно – нет, ещё глубоко. А поскольку ветер поверху гнал воду к берегу, то понизу она уходила назад, в море, таща и меня, лишь только я опущу ноги в поисках дна. Было непонятно, приближаюсь ли я к берегу или кручусь на месте, а волны одна за другой накрывали с головой, не давая вздохнуть. Усталость брала своё, но я не сдавался, хотя был близок к отчаянию, когда, наконец, нащупал твёрдую почву под ногами. Выбрался на берег, Андрей уже там, а в голове шумело всю обратную дорогу.

19 сжатых мин

Буйство в Балтийском море

20 об / мин

И торжество на мели.

22 мин в сжатом состоянии

Копирую с открытки картину графа Муравьёва «Тяга».

Шли годы, и взморье всё больше наполнялось народом. В выходные дни, да в хорошую погоду на пляже не то что пробежаться с ветерком, яблоку негде было упасть. Хорошо, что там не было яблонь, одни сосны, да и то наверху, на дюнах. Но вообще-то места хватало всем. Кто не любил тесноты, гнездился подальше от центральных, густо заселённых районов.

Столпотворение на пляже.

Но на взморье мы развлекались не только летом. Например, в восьмом классе на весенних каникулах мы поехали на дачу втроём с Юрой и Володей. Я залез на крышу сгрести остатки снега, а приятели снизу стали обстреливать меня снежками. Я ответил тем же, отгоняя их от приставной лестницы, по которой они хотели взять меня на абордаж. Воевали довольно долго, и снега на крыше почти не осталось. Тогда наутро, пока друзья спали, я поднял на верёвке на крышу две бадейки снега из сада. Когда сражение возобновилось, они рассчитывали на скорую победу, но я неожиданно встретил их градом снежков, обратив в бегство и принудив к заключению мира.

Вечером все втроём мы ходили по пустынному проспекту в Булдури, в магазин, ибо соседние магазины зимой не работали. Дорога неблизкая, поэтому на ходу развлекались. Завидев встречную женщину, начинали шагать в ногу, молча отсчитывая шаги, а приблизившись, внезапно вскрикивали хором «Десять!» или там«Сорок!», повергая её в шок.  А ночью спали, взгромоздив кровати одну на другую и забравшись под самый потолок, чтобы не угореть от натопленной печки. Потом, в мае, готовясь к экзамену по химии, я вычитал в учебнике, что угарный газ легче воздуха. То-то было смеху. Как говорят студенты, учиться надо в семестре, а не на экзаменах.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

10 комментариев к записи “Кое-что о себе”

  • Приветик!
    Я тоже ученица школы Твой Старт. Обучаюсь уже на продвинутом курсе, буду рада нашему общению и обмену опытом.
    Моя страничка в контакте: http://vk.com/id17493996
    Заходите в гости)

    • Привет-привет, спасибо за внимание. А я вот парюсь над своим сайтом, что-то он у меня какой-то своенравный. Поэтому в соцсетях пока не общаюсь, нечего выложить на стол. Сегодня с сайта вообще пропал большой рассказ с иллюстрациями, опустошив целую рубрику. Таким опытом меняться не резон.
      Альфред.

  • Приятно с Вами познакомится. Каждый человек, с которым встречаешься, дарит нечто особенное — это свой внутренний мир, который большой и прекрасный. С нетерпением жду новых Ваших статей. С дружеским отношением, Марина.

    • Будем знакомы, Марина.
      Пишите о себе. Что-то я не удосужился раньше ответить. Тут такие порядки, что комментарий не сразу и заметишь. Но лучше поздно, чем… Такова уж наша жизнь — то слишком поздно, то слишком рано. Хорошо всё делать вовремя. Да и то не уверен.

  • Классная статья

  • Интересная статья, понравилась, лайк, если будет также время и интересно посмотреть на 5 красивых моделей, который сейчас проходят отбор за лучшую, то зайди на эту страницу и проголосуй, голосование идет с 03.06.2015 до 15.07.2015 Помоги определить самую красивую девушку, посмотри каждое фото в большом размере! http://vk.cс/3RDtqJ

    • Спасибо за лайк, но проголосовать за девушку не удалось. Какая-то ссылка хитрая, не для нас, простаков. Короче, просто магазин. Будут деньги, зайду.

  • Альфред, лицо у Вас знакомое. Мучаюсь теперь, где я Вас мог видеть?

    • Возможно, где-то в соцсети или на каком-нибудь форуме. Я же не маскируюсь, как некоторые, и всюду лезу исключительно со своим лицом. Так что мучиться не надо.

Оставить комментарий

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.