Кое-что о себе

В  ЭВАКУАЦИИ

При воспоминаниях прошлого в памяти всплывают не только события, но и связанные с ними ощущения, образы и запахи, позволяющие, словно вспышкой, озарить и остро прочувствовать былое психическое состояние. Сформулировать его словами почти невозможно, а без такого чисто субъективного восприятия череда событий остаётся просто механической чередой событий. Только эмоционально развитый читатель с богатым воображением может хотя бы приближённо ощутить себя на месте героя.

Из всей дальней дороги я помню только пристань в Горьком, куда нас, обогнув Москву, привёз поезд. На ночном, тускло освещённом дебаркадере толпился народ, а мы с Эдиком сиротливо сидели на чемоданах, пока мама долго ходила выяснять дальнейший маршрут. Вариант с пароходом не выгорел, и дальше мы ехали на телеге. Помню городок Сергач и тамошнюю баню, где нас с братом поставили на лавку и по очереди облили нагретой водой из ведра. На этом процедура закончилась.

В конце путешествия мы приехали в Мариинский посад, проще Марпосад, городок на берегу Волги недалеко от Чебоксар, столицы Чувашской автономной республики. Городок этот был, конечно, наполовину деревней. Нас поселили в небольшой квартирке на первом этаже двухэтажного дома.  Дома там стояли не в ряд, а как бы независимо. Наш дом мы с братом окрестили «Москва», а такой же напротив – «Одесса». Ещё там стоял длинный одноэтажный барак, который мы нарекли «Многоокон». В Марпосаде мы прожили два счастливых (по детскому разумению) года, и потом, вызывая улыбки родителей, называли Марпосад «лучшим городом в мире».

И чем же мы там занимались, в этом Марпосаде? О, это было почище римских каникул. В «Одессе» располагалось общежитие эвакуированного сюда же техникума, полное девчонок-студенток, которых, выскочив из кустов, можно было стегать травяным веником по босым ногам, упиваясь их визгом. Во-вторых, неплохие развлечения дарила местная скотинка. Так, квохчущих индюков мы сталкивали какой-то закреплённой на оси слегой в неглубокий котлован, откуда при всей нерасположенности к полётам они с трудом выбирались с помощью хлопанья крыльями. А тёлочку по имени Дочка мы заманивали свекольной ботвой на второй этаж, к хозяйской двери, и быстро ретировались, нажав кнопку звонка. Жаль, что снимать наши проказы было некому, да и нечем.

А зимой мы доставали любимые санки, начищали полозья до блеска и соревновались с местной детворой, спускаясь по пологой дороге к Волге. Постепенно санки разгонялись до приличной скорости. Никто не мог нас обогнать, кроме одного экипажа. Это был дощатый настил, закреплённый вместо полозьев на трёх коньках типа «Снегурки» с поворотным передним коньком. На этот настил наваливалось несколько пацанов, и они катились, обгоняя всех конкурентов, с гиканьем и криками «С дороги, куриные ноги!».  И в замёрзшую Волгу вылетали дальше всех.

Пока мы тут развлекались, папа работал в Москве, изредка приезжая нас навестить. С ним мы ездили в зимний хрустящий мороз на санной повозке на другой берег за дровами, а на своём берегу в овраге добывали глину для обновления печки. Там на Эдика напал козёл, и папа запустил в него (не в Эдика, а в козла) лопатой. Местный печник старую печку переложил, и теперь мама могла, помимо приготовления обычной еды, печь пироги. Весь корм здесь был подножный, деревенский, свежий. По утрам частенько ели яйца всмятку, а пустотелые скорлупки берегли к Новому году для ёлочных игрушек, которые делали сами. Правда, поначалу в скорлупе завелись опарыши, и заготовки пришлось выбросить, зато уж на другой год вычищали их тщательнее, даже промывали.

Весной 1943 года, когда фронт отодвинулся на запад, папа забрал нас в Москву. Сначала мы поселились в чьей-то квартирке на улице Жуковского, у Чистых прудов, недалеко от Красных ворот. Рядом был гаражный двор, где мы с братом приставали к шофёру, копошащемуся в автомобильном моторе. А тротуары на нашей улице пересекались желобами от водосточных труб, и на них опрокидывались игрушечные машинки, которые мы таскали за собой на верёвочках. Поблизости, на соседней улице Чаплыгина, стояло повреждённое бомбой здание латвийского постпредства, которое мы называли «дом-разрушка» (хороший повод для нынешней Латвии затребовать у Германии компенсацию).  

Летом по выходным дням мы всей семьёй ездили на «далёкий огород»  сперва на метро до «двухэтажной» Комсомольской, потом с Казанского вокзала на поезде до станции Вялка, а там шли босиком по луговым тропинкам с неописуемо приятными лужицами. На огороде, помимо урожая, было много обожаемой нами живности вроде жуков, кузнечиков, бабочек и стрекоз. Покопавшись в огороде, порезвившись, отдохнув и перекусив, возвращались в Москву на пятичасовом или восьмичасовом поезде. Пятичасовой был всегда набит битком, а восьмичасовой гораздо свободнее, но домой с него мы добирались поздно.

В начале августа, после разгрома немцев на Курской дуге и освобождения Орла и Белгорода, в Москве был произведён первый артиллерийский салют, и мы бегали по дворам за алюминиевыми гильзами с разноцветными ободками. Этот салют сопровождался стрельбой трассирующими пулями, которые, несмотря на красивый полёт, устроили в Москве несколько пожаров и больше на салютах не применялись.  

Салют 5Плакат с вырезкой из газеты

В отличие от Марпосада, в Москве война была близко, война была везде и всегда, и жили мы в основном войной. Я рисовал бесконечные танки, самолёты и пушки, сочинял длинные комиксы с самобытными героями. Хотя красные флажки потихоньку перемещались по карте на запад, казалось, что это никогда не кончится. В детстве время так медлительно! Но салюты стали греметь всё чаще. «Двадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати орудий», − снова и снова звучал из чёрной тарелки репродуктора торжественный баритон Левитана. «Пускай я не был на войне, зато война была во мне», – могу сказать словами поэта. Да и с тех пор я столько прочитал и просмотрел книг и фильмов про войну, что многие реально пережитые невоенные события мне видятся гораздо менее чётко. Я чую её нутром, и тут вряд ли меня можно обмануть даже без полностью открытых пока архивов.

Когда вернулись хозяева квартиры, мы перебрались на Кропоткинскую. Оттуда втроём с мамой ходили через Каменный мост за продуктами в двухэтажный магазин при знаменитом «Доме на набережной». А в самом этом Доме жили папины знакомые с дочкой, нашей ровесницей, к которым мы заходили в гости, поднявшись на лифте. Для нас с братом самым интересным там, помимо лифта, был домашний кинопроектор. Помню завлекательный мультфильм «Пик и Мик» про двух мышат, которые наперегонки катались с горы на лыжах. Ещё помню, как мы с мамой гуляли по Арбату, где из угловой булочной по улице разносился упоительный запах свежевыпеченного хлеба. А папа приносил с работы паёк с очень вкусной американской ветчиной в продолговатых консервных банках. После опустошения мы с братом использовали их как формочки для снежных брикетов, из которых складывали свои сооружения на скамейке Гоголевского бульвара.  

В новогодний праздник мы попали на главную ёлку страны, что была тогда не в Кремле, а в колонном зале Дома союзов. Считая, что к деду Морозу и Снегурочке полагается мальчик Новый год (что совершенно справедливо), мама нарядила нас с братом аж двумя новыми годиками, украшенными бумажными лентами через плечо с крупной надписью «1944». Вообще, в детстве мы с братом были очень дружны, почти никогда не ссорились и не дрались. Везде появлялись вместе, ходили по улице в обнимку. «Вон Эдики пошли», − говорили ребятишки.

Второе московское лето мы провели в подмосковной Удельной, на даче, где жили семьи таких же латышских беженцев. В сентябре там же пошли с братом в местную школу. Из этой короткой, двухмесячной школьной жизни в памяти остались густо смазанные повидлом здоровые ломти парного чёрного хлеба, которые раздавали нам с горячим несладким чаем на большой перемене. Помню и чёрную доску, и мел, и пошитую мамой тряпичную «азбуку» с кармашками для букв. А ещё соседскую девочку Зольду, постарше нас, что учила нас играть в шахматы: сначала она играла без ферзя, потом без ладей, потом без слонов, без коней и, наконец, со всеми фигурами. Правда, против неё мы с братом играли вдвоём. И однажды-таки обыграли! Благодаря ей я частенько обыгрываю и шахматную программу, что стоит у меня в компьютере.

В школе мы не закончили даже первую четверть, стали готовиться к возвращению в Ригу и временно обосновались в городе, в квартире на улице Воровского. Самым ярким воспоминанием от неё остались целые полчища чёрных прусаков, выползавших ночью в ванну из сливного отверстия и заполнявших её дно в несколько слоёв. Днём они исчезали. Очевидно, здесь у них было любимое место коллективного ночлега.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

10 комментариев к записи “Кое-что о себе”

  • Приветик!
    Я тоже ученица школы Твой Старт. Обучаюсь уже на продвинутом курсе, буду рада нашему общению и обмену опытом.
    Моя страничка в контакте: http://vk.com/id17493996
    Заходите в гости)

    • Привет-привет, спасибо за внимание. А я вот парюсь над своим сайтом, что-то он у меня какой-то своенравный. Поэтому в соцсетях пока не общаюсь, нечего выложить на стол. Сегодня с сайта вообще пропал большой рассказ с иллюстрациями, опустошив целую рубрику. Таким опытом меняться не резон.
      Альфред.

  • Приятно с Вами познакомится. Каждый человек, с которым встречаешься, дарит нечто особенное — это свой внутренний мир, который большой и прекрасный. С нетерпением жду новых Ваших статей. С дружеским отношением, Марина.

    • Будем знакомы, Марина.
      Пишите о себе. Что-то я не удосужился раньше ответить. Тут такие порядки, что комментарий не сразу и заметишь. Но лучше поздно, чем… Такова уж наша жизнь — то слишком поздно, то слишком рано. Хорошо всё делать вовремя. Да и то не уверен.

  • Классная статья

  • Интересная статья, понравилась, лайк, если будет также время и интересно посмотреть на 5 красивых моделей, который сейчас проходят отбор за лучшую, то зайди на эту страницу и проголосуй, голосование идет с 03.06.2015 до 15.07.2015 Помоги определить самую красивую девушку, посмотри каждое фото в большом размере! http://vk.cс/3RDtqJ

    • Спасибо за лайк, но проголосовать за девушку не удалось. Какая-то ссылка хитрая, не для нас, простаков. Короче, просто магазин. Будут деньги, зайду.

  • Альфред, лицо у Вас знакомое. Мучаюсь теперь, где я Вас мог видеть?

    • Возможно, где-то в соцсети или на каком-нибудь форуме. Я же не маскируюсь, как некоторые, и всюду лезу исключительно со своим лицом. Так что мучиться не надо.

Оставить комментарий

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.