Кое-что о себе

 ПОИСКИ  ЖИЛЬЯ

В одном из путешествий на Валдайские озёра нас застигло сообщение по радио о произошедшем в Москве путче группы руководящих товарищей под телеграфной кличкой «ГКЧП». Это президент Горбачёв собрался было подписывать с республиками новый союзный договор с послаблениями в пользу их самостоятельности, а эти испугались, что Союз в такой форме не удержится и развалится. В результате сами к тому и привели. Республики в страхе посыпались из Союза, как горох из дырявого горшка. Некоторых удалось удержать, многие потом вернулись, но уже в новую структуру — Содружество Независимых Государств. О предшествовавших и последующих событиях можно почитать в рубрике Политика и история.

К нашему рассказу это имеет то отношение, что хозяйственные связи стали быстро разрушаться, и начавшийся ещё до этого экономический кризис (который, в общем-то, и вызвал необходимость крутых реформ) ощущался всё сильнее. Обанкротившееся государство переставало финансировать предприятия, и они переходили на самоокупаемость. А платёжеспособный спрос на их продукцию тоже угасал из-за безденежья потребителей. Это происходило и в науке: институтским подразделениям приходилось самим искать работу, а поди её найди при голодной промышленности. Большие потери понёс и наш институт. Что уж говорить о дизайне — без государственной поддержки он стал для заводов необязательным и даже обременительным. Тут уж не до красоты и комфорта, на носу висел дефолт.

Короче, не успел я доработать до пенсии, как нашу лабораторию расформировали. Правда, пенсию мне всё-таки оформили досрочно, поскольку и биржа труда не могла предложить работу по специальности, хотя почти год меня кормила.

А надо сказать, Москва к тому времени мне порядком надоела. Все её возможности я уже использовал, на работе достиг своего потолка, толкучка в магазинах и пробки на дорогах всё более раздражали. С тоской вспоминал, как носился на машине по опустевшему городу во время Олимпиады 80-го года. Тогда водителей припугнули, просили поставить свои машины на прикол и пользоваться городским транспортом. А я не испугался и продолжал ездить как ни в чём не бывало. И никто меня не прищучил, поскольку такого закона не было. Но Олимпиада прошла, и с каждым годом автомобили всё более заполняли город. Часто вблизи института нельзя было припарковаться — всё забито либо машинами, либо крестами «остановка запрещена». Бросишь машину в трёх кварталах и иди на работу пешком, как безлошадный. Вот радость. А ещё я так соскучился по пению птиц, что даже купил себе катушку с записью их голосов.

Короче, приближаясь к пенсии и подумывая о будущей жизни, я стал мечтать о своём доме на природе, на берегу реки или озера, где жизнь спокойна и нетороплива, где люди не толкаются и уважают друг друга, где можно заниматься хоть живописью, хоть музыкой, хоть рыбалкой, хоть мелким бизнесом и не стремиться на отдых в иные края. Моя московская квартира потянула бы неплохой коттедж в Подмосковье, а брат остался вообще один в трёхкомнатной квартире, поскольку в девяностые годы родители друг за другом умерли: отец в 88 лет, а мать в 82.

Многие любили своих родителей. Я в их числе. Некоторые считали, что их родители — самые лучшие. Я в их числе. Это не значит, что я их идеализировал. Нередко я спорил с отцом и перечил матери. Но многие считали, что наша семья была почти образцовой. И я в их числе.

Одно время брат Эдгар был женат, но развёлся, и я подбивал его обменять квартиру на двухкомнатную, а выручку от третьей комнаты по-братски поделить как родительское наследство. Он так и поступил, но разницу в размере 15 тысяч долларов, не деля, вложил в МММ, где она и почила. Впоследствии удалось выцарапать лишь три тысячи, которые пригодились как аванс при покупке дома.

Кстати, брат тоже пострадал от грабежа: во время очередного нашего путешествия какие-то либо знакомые, либо родственники выкрали из его квартиры всё приличное родительское имущество, остававшееся нам в наследство. Ещё раньше из шкафа пропала толстая кипа старых отцовских облигаций, проку от которых, правда, не было, и документы на родительскую могилу.

Таня с мужем Сергеем в это время продолжали жить в Риге, в двухкомнатной квартире, собираясь оттуда делать ноги в Россию по причине разгоравшегося там националистического угара. Хотели в Подмосковье или в Великий Новгород, но из этого ничего не вышло. Наконец, поменялись на Тверь, и теперь я предлагал нам всем объединиться, обменяв наши квартиры на приличный дом и вольготную жизнь. Ведь мы уже пообтесались в совместных отпусках, а три квартиры на четверых — это ж капитал! Пока полумёртвый. Так вдохнём в него жизнь!

Начались поиски подходящего варианта. Каждую субботу мы с братом, а порой и с тверичанами, колесили на машине по окрестностям, выписав из газеты «Из рук в руки» несколько объявлений о продаже коттеджей. Таких объявлений становилось всё больше. Коттеджные посёлки росли, как грибы, но нередко в эти нестабильные годы люди, нахватавшие или взявшие в долг денег и построившие дома, оказывались несостоятельными и вынуждены были их продавать. На этот раз я не воспользовался советом Долматовского — самому подавать объявление, — поскольку наши требования не были достаточно конкретны, чтобы их сформулировать. Мы не ограничивали себя ни районом, ни размерами дома, ни ценой, вообще ничем.

Тут оказалось, что наши поиски — занятие не только обременительное, но и весьма увлекательное. Сколько мы пересмотрели достроенных и недостроенных домиков и домищ вокруг московских водохранилищ и по берегам ближних рек! Но не так-то просто найти то, ради чего стоит изменить образ жизни. Тут, как и в сфере личных отношений, надо действовать наверняка. Кататься, искать и перебирать варианты — это ради Бога. Но найти надо один раз и навсегда, ибо времени впереди остаётся всё меньше, и дёргаться не резон. Поэтому для начала мы искали подходящее место.

Как-то судьба забросила нас в наукоград Дубну, что стоит у истока канала имени Москвы, истекающего из Московского моря (Иваньковского водохранилища).

Дубна 1

Вокзал в Дубне

Неожиданно для себя мы довольно быстро в неё влюбились и уже не хотели ничего иного. Чем же она так привлекла? Да всем. От Москвы менее двух часов на электричке. Поезд катится мимо вокзала прямо по городу и тормозит в центре. Рядом — маленькая кафюшка с горячим кофе и вкуснейшей выпечкой. Улицы и дома — как в курортном городке. Машин мало, нигде никакой толкотни. Но главное — люди. Они встречали нас, как родных, угощали, обо всём рассказывали, всё показывали, водили по квартирам только для того, чтобы ознакомить с разновидностями местных планировок. В квартирном бюро к очередному визиту нам безо всякой просьбы готовили варианты обмена или покупки. Поражала их патриотическая заинтересованность в том, чтобы мы поселились-таки в Дубне. После московской суеты с её безразличием, а часто и враждебностью, такое отношение разве не способно было растопить сердца? 

Дубна 4

Улица в Дубне

На другом берегу Волги, напротив центра города, строился большой коттеджный посёлок Ла-Кросс (по имени американского города-побратима Дубны, где тоже занимались ядерными исследованиями). Рядом возвышалась плотина гидроэлектростанции, отделявшей громаду Московского моря от города, приютившегося в тридцати метрах ниже, между Волгой и каналом. С непривычки страшновато: над городом зловеще нависает более миллиарда кубометров воды. А ну как плотину прорвёт? Это будет похуже цунами. Но когда привыкаешь, только радуешься: такие просторы для лодочных прогулок, рыбалки, охоты, сбора грибов и просто отдыха! Кстати, вблизи Москвы моторки давно запрещены, а тут — гоняй на здоровье, загорай на островах! Или гляди на проплывающие мимо большие теплоходы…

А что же Ла-Кросс? Весьма привлекательный вариант, и коттеджи там замечательные, хоть и недостроенные. Но почему же их продают? Оказалось, о чём мы, к счастью, своевременно узнали, там попал под запрет канализационный сток, который проектировщики удивительным образом разместили рядом с водозабором. Строительство остановилось, и судьба посёлка повисла в воздухе. Потому и продают. Мы переключились на другие варианты, но за два года ничего вполне подходящего в Дубне и её окрестностях, к нашему огорчению, так и не нашли. То хиловато, то дороговато, то шибко недостроено, то просто не годится.

Тогда обследовали другие берега Московского моря, проехали до Конакова и до Перетрусова, но безрезультатно.  Тут вдруг Татьяне, которая в своей Твери тоже интересовалась вариантами загородного жилья, риэлтор предложил посмотреть некий дом хоть и в городе, но на отшибе. А она и сама его раньше видела и называла про себя «попов дом», поскольку стоял он вблизи церкви и на общем фоне имел солидный вид. На самом деле хозяином был местный обанкротившийся чиновник. Посмотрев этот дом, я остался вполне доволен. Главное — самый берег Волги. Ближе не бывает: 50 метров до воды. К тому же он практически готов — въезжай и живи.

Почему вдруг Тверь? А больше нигде не выгорает. Таня с Сергеем ведь тоже в Тверь не собирались, но судьба их засунула. Так и меня подталкивает и направляет. А сама как бы и не при чём. Прячется за кустами. Дескать, хозяин — барин, сам выбираешь. Я упрямый, но против судьбы не попрёшь. Раз она поворачивает таким образом — так тому и быть. Почём знать, может, и к лучшему. В таблице показателей, которую я составил для сравнения вариантов, тверской дом практически лидировал.

Осталось продать квартиру. Хотя я привлекал знакомого риэлтора, сделать это удалось, как и в других случаях, только благодаря расклеенным мною объявлениям. Я настоял, чтобы продавцы тверского дома устранили явные недостатки и сдали его в эксплуатацию. Когда все формальности были преодолены, 28 марта 1998 года мы переехали.

DSC07320 - копия

Наш замок. Только эта ёлка выросла уже потом, да и пристроек спереди поначалу не было.

Планировка дома была оригинальна и оказалась весьма удобной. По вертикали размещались не этажи, а так называемые уровни, расстояние между которыми вдвое меньше, чем между этажами (заметно на картинке). Всего таких уровней, если считать подвал и двойной чердак, было восемь, жилых комнат на трёх обитаемых уровнях — тоже восемь, включая большую кухню-столовую и каминную. Кроме того — прихожая, два санузла, один из них с ванной, в подвале котельная, на первом уровне гараж (наконец-то машина будет в тепле и под боком!) Водопровод и газ были подведены, вода и плита грелись электричеством, за отопление отвечал газовый котёл.

Потом довольно долго мы занимались обстановкой и доделками. Участок, представлявший собой заросший полынью пустырь со строительным мусором вместо чернозёма, превращали в приличный сад. Посадили деревья, развели цветы. Какое-то время пытались огородничать, потом забросили. Выкупили у соседей вторую половину сарая. Из балконов сделали лоджии, в подвале устроили сауну, на двухуровневом чердаке оборудовали две мансарды со складами для вещей. Что могли, делали своими руками, для остального привлекали профессионалов. А в общем, кто не знает, собственный дом по сравнению с квартирой — что море по сравнению с озером или прудом. Даже не так по размеру, как по ощущению. 

Как же я жалел, что родителям не довелось дожить до этого дома. Думаю, здесь они были бы более счастливы, чем в московской квартире. Воспринимая его как дачу, я не мог не видеть его преимуществ перед нашей любимой дачей в Юрмале: солиднее по размерам и по капитальности, централизованный водопровод и газ, к тому же дом не казённый, а вполне собственный. 

Окружающая местность тут была достаточно живописна. С одной стороны — ручей, за которым раскинулась большая берёзовая роща, с другой — старинная липовая роща с захламлённым прудом, впереди — Волга шириной метров триста с изредка проплывающими теплоходами и грузовыми судами, со сплошным лесом на противоположном берегу. Позади ютились домики посёлка с церковью Казанской божьей матери, а чуть подале — шоссе Москва-Тверь с троллейбусами, автобусами и маршрутками, по которому до центра города — 7 километров, а до Москвы — 160. Окрестные безмятежные пейзажи осквернялись микросвалками и просто разбросанным мусором. Увидев такое безобразие, я написал в местную газету и на местный телеканал, представил фотографии, не шибко надеясь на помощь. Однако приехали репортёры, дело получило огласку, а там появились и рабочие Горзеленстроя. Вычистили почти всё. 

Старую машину я привёз в новый дом, но в мае поехал в Москву и купил новую, на этот раз «Ниву», о которой мечтал в путешествиях, увязая на бездорожье. У старой за 15 лет кузов прогнил, спинка сиденья удерживалось палкой. В Москве её ещё можно было продать, но я понадеялся на Сергея, большого мастера по борьбе со старыми автомобилями, а он не оправдал ожиданий, и она отправилась в металлолом. Тут ещё соседский парень обещал продать валявшийся у него новый кузов, но тоже подвёл, хотя денежный задаток взял. Короче, оказалось (как всегда), что надеяться следует только на себя. А «Нивой» я остался вполне доволен. И к резвости, и к проходимости у меня претензий не возникло. Скромная такая, но прыткая и симпатичная лошадка. Недаром и за рубежом она пользуется большим спросом и успехом и нередко даёт фору дорогим навороченным джипам.

О финансах. Моя квартира ушла за 70 тысяч зелёных, гараж — за 17. Дом обошёлся в 65, машина — уж не помню, цены тогда быстро менялись. Мои же компаньоны меня обманули-пiдвели, свои квартиры продавать не стали. Все работы по дому шли за мой счёт, я же покупал необходимую мебель и оборудование — котёл, сауну, кухню, диваны, кресла, стиральную машину, оплачивал коммунальные расходы. Денежные запасы иссякали, я пополнял их продажей картин и книг. Пробовали выращивать для некой фирмы грибы-вешенки, но фирма рассосалась, а другой бизнес мы так и не наладили. Через полтора года, после долгих увещеваний брата, удалось реализовать за 21 тысячу его квартиру, которую покупали за 36. Недвижимость сильно упала в цене. Эдгар продолжал работать в Москве, приезжая только на выходные. Татьяна же с Сергеем продавать свою квартиру отказались  наотрез. Какое-то время сдавали, но и с этим завязали. Дескать, вдруг приедет Серёжина мама или сестра. Даже когда мама умерла, а сестра осталась в Питере одна в трёхкомнатной квартире, дело не сдвинулось. Тут они меня переупрямили, ну и Бог им судья. Важней всего — погода в доме.

 

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

10 комментариев к записи “Кое-что о себе”

  • Приветик!
    Я тоже ученица школы Твой Старт. Обучаюсь уже на продвинутом курсе, буду рада нашему общению и обмену опытом.
    Моя страничка в контакте: http://vk.com/id17493996
    Заходите в гости)

    • Привет-привет, спасибо за внимание. А я вот парюсь над своим сайтом, что-то он у меня какой-то своенравный. Поэтому в соцсетях пока не общаюсь, нечего выложить на стол. Сегодня с сайта вообще пропал большой рассказ с иллюстрациями, опустошив целую рубрику. Таким опытом меняться не резон.
      Альфред.

  • Приятно с Вами познакомится. Каждый человек, с которым встречаешься, дарит нечто особенное — это свой внутренний мир, который большой и прекрасный. С нетерпением жду новых Ваших статей. С дружеским отношением, Марина.

    • Будем знакомы, Марина.
      Пишите о себе. Что-то я не удосужился раньше ответить. Тут такие порядки, что комментарий не сразу и заметишь. Но лучше поздно, чем… Такова уж наша жизнь — то слишком поздно, то слишком рано. Хорошо всё делать вовремя. Да и то не уверен.

  • Классная статья

  • Интересная статья, понравилась, лайк, если будет также время и интересно посмотреть на 5 красивых моделей, который сейчас проходят отбор за лучшую, то зайди на эту страницу и проголосуй, голосование идет с 03.06.2015 до 15.07.2015 Помоги определить самую красивую девушку, посмотри каждое фото в большом размере! http://vk.cс/3RDtqJ

    • Спасибо за лайк, но проголосовать за девушку не удалось. Какая-то ссылка хитрая, не для нас, простаков. Короче, просто магазин. Будут деньги, зайду.

  • Альфред, лицо у Вас знакомое. Мучаюсь теперь, где я Вас мог видеть?

    • Возможно, где-то в соцсети или на каком-нибудь форуме. Я же не маскируюсь, как некоторые, и всюду лезу исключительно со своим лицом. Так что мучиться не надо.

Оставить комментарий

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.

Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.